Лежит — молчит,
Подойдешь — заворчит.
Кто к хозяину идет,
Она знать дает.
ответ
Собака 

Узнать его нам просто,
Узнать его легко:
Высокого он роста
И видит далеко.
ответ
Жираф

Жили старичок со старушкою; у них была дочка да сынок маленький.
— Дочка, дочка! — говорила мать. — Мы пойдем па работу, принесём тебе булочку, сошьём платьице, купим платочек. Будь умна, береги братца, не ходи со двора.

—    Расскажи, Натка, сказку, — попросила синеглазая девчурка и виновато улыбнулась.
—    Сказку? —задумалась Натка.—Я что-то не знаю сказок. Или нет... Я расскажу вам Алькнну сказку. Можно? —спросила она у насторожившегося Альки.
—    Можно, — позволил Алька, горделиво посматривая на притихших октябрят.
—    Я расскажу Алькину сказку своими словами. А если я что-нибудь позабыла или скажу не так, то пусть он меня поправит. Ну вот, слушайте!

До обеда сгоряча
Поработает с плеча –
И в итоге, будь здоров,
Наломает столько дров!
ответ
Топор 

Молния прорезала небо и, словно хлыстом, ударила в жилище Ликаона. Огонь спалил его дотла, превратив в груду дымящегося мусора.

На вершине горы Олимп, скрытой от людского любопытства густыми облаками, Бессмертные, боги и богини, оживленно беседовали во время славного пира, на котором царили гармония и радость.

Юркие ящерицы так и шмыгали по растрескавшейся коре старого дерева. Они прекрасно понимали друг дружку – ведь разговор-то они вели по-ящеричьи.

Пронесется ветер над травой, и по ней пробежит зыбь, как по воде; пронесется над нивою, и она взволнуется, как море. Так танцует ветер. А послушай его рассказы!

Один маленький мальчик раз простудился. Где он промочил ноги, никто не мог взять в толк – погода стояла совсем сухая. Мать раздела его, уложила в постель и велела принести чайник, чтобы заварить бузинного чаю – отличное потогонное! В эту минуту в комнату вошел славный, веселый старичок, живший в верхнем этаже того же дома. Был он совсем одинок, не было у него ни жены, ни детей, а он так любил ребятишек, умел рассказывать им такие чудесные сказки и истории, что просто чудо.

Во Флоренции неподалеку от пьяцца дель Грандукка есть переулочек под названием, если не запамятовал, Порта-Росса. Там перед овощным ларьком стоит бронзовый кабан отличной работы. Из пасти струится свежая, чистая вода. А сам он от старости позеленел дочерна, только морда блестит, как полированная. Это за нее держались сотни ребятишек и лаццарони, подставлявших рты, чтобы напиться. Любо глядеть, как пригожий полуобнаженный мальчуган обнимает искусно отлитого зверя, прикладывая свежие губки к его пасти!

Бабушка такая старенькая, лицо все в морщинах, волосы белые-белые, но глаза что твои звезды — такие светлые, красивые и ласковые!

Каждый раз, как умирает доброе, хорошее дитя, с неба спускается божий ангел, берет дитя на руки и облетает с ним на своих больших крыльях все его любимые места. По пути они набирают целый букет разных цветов и берут их с собою на небо, где они расцветают еще пышнее, чем на земле. Бог прижимает все цветы к своему сердцу, а один цветок, который покажется ему милее всех, целует; цветок получает тогда голос и может присоединиться к хору блаженных духов.

На крыше самого крайнего домика в одном маленьком городке приютилось гнездо аиста. В нем сидела мамаша с четырьмя птенцами, которые высовывали из гнезда свои маленькие черные клювы, — они у них еще не успели покраснеть. Неподалеку от гнезда, на самом коньке крыши, стоял, вытянувшись в струнку и поджав под себя одну ногу, сам папаша; ногу он поджимал, чтобы не стоять на часах без дела. Можно было подумать, что он вырезан из дерева, до того он был неподвижен.