Первым, на что обратили внимание Хогленд и Торан, было то, что во всей наблюдаемой Солнечной системе планетарные возмущения и приливы энергии в основном группируются вокруг ключевой широты 19,5°. Большое темное пятно на Нептуне, Большое красное пятно на Юпитере, извергающиеся вулканы на спутнике Юпитера Ио, Олимпийские Горы на Марсе (самые большие в Солнечной системе вулканы) и земные вулканы Мауно Кеа на Гавайях находятся на широте 19,5° или очень близко от нее.

Продолжение. Начало читайте здесь: Монументы Марса.

Рис. 1. «Большое красное пятно» на Юпитере на 19,5° южной широты находится в точном соответствии с предсказанием модели «гиперпространственной физики» Хогленда и Торана.

Более того, группы пятен на Солнце, возникающие из-за повышенного выделения энергии на пиках цикла солнечной активности, также сконцентрированы на широте 19,5°, Любопытно, что приливы энергии происходят в северном или южном полушарии в зависимости от центровки расположения источников магнитного поля. Если поле фиксируется на Южном полюсе, возмущение возникает на широте 19, 5° в северном полушарии. И наоборот, если поле фиксируется на Северном полюсе, возмущение возникает на юге. Возмущения локализованы так, словно внутри планет имеются «гигантские тетраэдры», управляющие физикой всплесков энергии и заставляющие их подчиняться загадочным правилам.

Избыточное тепло

Еще одним важным выводом из наблюдений, выполненных Хоглендом и Тораном в первые же дни, оказалась идея о роли их теоретической «тетраэдральной» физики в других загадочных процессах в Солнечной системе.
Начиная с середины 60-х в наземных наблюдениях Солнечной системы стало отмечаться поразительное явление — аномальное внутреннее инфракрасное излучение, идущее с планеты Юпитер (рис. 2-2). Позднее наблюдения, произведенные космическими аппаратами «Пионер» и «Вояжер» в 70-х—80-х, добавили другие «гигантские газовые планеты» — Сатурн, Уран и Нептун — в список миров Солнечной системы, которые каким-то образом, без наличия внутренних термоядерных процессов (как это происходит у звезд), излучают в космос больше энергии, чем получают от Солнца.
В ходе многочисленных дискуссий были установлены три возможных внутренних источника этого аномального «инфракрасного избытка»:
     Первичное тепло. Остаточное «ископаемое термальное эхо» огромной энергии, связанной с расширением и сжатием планеты в ходе ее формирования. В соответствии с этим сценарием энергия сохраняется внутри планеты буквально миллиарды лет и при этом медленно излучается в космос.
     Модель текучести гелия. Нагревание, происходящее из-за окончательного разделения легких элементов (гелия от водорода) в планетах — так называемых «газовых гигантах». Отделение высвобождает потенциальную энергию, когда гелий проваливается к центру планеты (что является формой сверхмедленного, непрекращающегося сжатия под действием силы тяжести).
3. Радиоактивный распад. Аномальное высвобождение энергии из-за избыточного радиоактивного распада тяжелых элементов, сконцентрированных внутри массивного «каменного ядра» газовых гигантов.
 

Рис. 2. Аномальное излучение энергии «выше единицы» Юпитером. Нижняя кривая обозначает энергию, которую Юпитер поглощает из солнечного света; верхняя кривая — внутреннее излучение энергии Юпитером. Наблюдение того, что Юпитер излучает больше энергии в пространство, чем получает от Солнца, является одной из главных загадок планет Солнечной системы: откуда берется избыток энергии? (данные НАСА; графика, миссия Энтерпрайз).

Из этих трех объяснений «энергетических аномалий» только первое применимо к Юпитеру. Из-за своей массы (318 «земных» масс) Юпитер попадает в категорию миров, которые могут удерживать это первичное тепло на всем протяжении существования Солнечной системы (почти пять миллиардов лет) и могут излучать его в количествах, поддающихся наблюдению, Однако когда ученые попытались на самом деле измерить количество избыточного тепла, которое излучает Юпитер, выяснилось, что «модель первичного недостаточна для оценки инфракрасного излучения Юпитера. Даже сегодня  коэффициент нынешнего соотношения поглощаемой солнечной энергии (пять миллиардов в год) и излучаемой внутренней энергии Юпитера по-прежнему два к одному. Это намного превосходит тот избыток, который можно
было бы предположить по прошествии столь огромного промежутка времени.
После второго полета «Вояжера» в 80-х все стали склоняться ко второй версии объяснения «внутреннего тепла» — «Модели текучести гелия» — из-за теплового избытка, излучаемого Сатурном. Однако, по причине сравнительно небольшой массы планеты (в 30 раз меньше земной), только третья версия — массированный внутренний радиоактивный распад — могла бы дать реальное объяснение еще более странному инфракрасному излучению Урана и Нептуна. При этом во всех трех объяснениях возникают серьезные трудности, если речь идет о планетах легче Юпитера.
Во время первого полета «Вояжера» к Урану и Нептуну его оборудование зафиксировало едва различимый (но все же заметный) «инфракрасный избыток» Урана, составлявший от 1,14 до 1. У Нептуна же, который, в сущности, является планетой-близнецом Урана, отношение внутреннего тепла к получаемому солнечному свету составляло, как ни удивительно, три к одному.
Однако проводившиеся одновременно с этим гравиметрические измерения доплеровского эффекта не обнаружили аномального скопления тяжелых элементов возле ядер этих планет. Хотя именно это было бы необходимо, если бы наблюдаемый избыток инфракрасного излучения был на самом деле вызван концентрацией радиоактивных элементов внутри планет.
Будучи не в силах доказать модель радиоактивного распада, физики занялись поисками альтернативных объяснений избыточного выделения энергии Ураном. Вскоре они увлеклись одной из черт, которая выделяла Уран из ряда других тел Солнечной системы, — его ярко выраженный «осевой наклон».
В сравнении с другими планетами нашей системы, Уран имеет «отклонение» (технический термин) около 98° плоскости своей орбиты относительно Солнца. Нептун в этом смысле «более нормальный» — около 30°. (Для сравнения, отклонение Земли составляет около 23, 5°. ) Это приводит к новой версии, «модели последней коллизии». В соответствии с ней, задолго до своего формирования Уран в силу неизвестных причин столкнулся с другим крупным объектом, возможно, со странствующей малой планетой. По теории, это, в дополнение к уже имеющейся на планете ситуации, могло значительно увеличить количество в геологическом смысле «новейшей» внутренней энергии Урана, повышая внутреннюю температуру до определенного значения. Эта модель доказывает, что повышенная температура в Уране, вызванная крупной космической коллизией, могла вызвать существующее в настоящем избыточное инфракрасное излучение, что и было отмечено «Вояжером» в 1986 году.
К сожалению, и в этой модели быстро обнаружились «узкие» места. Во-первых, Уран излучает всего лишь «немного больше единицы» (больше исходящей, чем поглощаемой энергии) на том расстоянии, на котором он находится от Солнца, в то время как Нептун излучает почти в три раза больше энергии, чем получает от солнца. Если для сравнения «уравнять» эти планеты (т. е. если принять во внимание их различные расстояния от Солнца), их абсолютное внутреннее излучение энергии «немного больше единицы», то есть почти одинаково. Если бы модель последней коллизии была верна, Уран должен бы был излучать намного больше энергии, чем Нептун. Фактически же разницы почти нет. Если малая планета, астероид или еще больший по размеру объект относительно недавно столкнулся с Ураном, причиной избыточного тепла планеты послужило явно не это.
Хогленд предположил, что может существовать внешняя причина аномальной теплоотдачи. Возможно, это то, что вызывает приливы энергии на широте 19,5°. Но что может быть источником этого загадочного избытка, объяснение которого не укладывается в рамки обычных объяснений и подтверждает мистические геометрические правила?

Скрытая история

Здесь Хогленд и Торан столкнулись с дилеммой. Они уже сделали ряд несомненно важных наблюдений и нашли важные связи, требующие тщательного исследования — но в каком контексте? Этого было недостаточно, чтобы доказать, что руины Сидонии сообщают знание тетраэдральной геометрии и что эта геометрия, вероятно, отражает определенные физические эффекты вращающихся тел Солнечной системы. Должна иметься последовательная модель механизма, который управлял бы всеми наблюдаемыми планетарными приливами  энергии и аномальной теплоотдачей. Само их местоположение подразумевало, что существует основная физика, вызывающая приливы энергии. Есть прекрасное природное объяснение «аномальной энергии», возникающей у небесных тел — к сожалению, более столетия ученые его всерьез не рассматривали. Хогленд обнаружил, что идея о том, что «силы», такие как сила тяжести или магнетизм, могут быть выражены геометрически, становилась достаточно популярной в современной математике. Приняв это к сведению, обратился к физическим теориям начала XIX века и выяснил, что сам отец современной физики Джеймс Кларк Максвелл иногда занимался уравнениями которые, по-видимому, соответствуют тому, что Торан и Хогленд наблюдали на других планетах. Максвелл постоянно доказывал, что единственный путь решения определенной физической проблемы — это принятие во внимание такого феномена, как трехмерное «отражение» объектов, существующих в пространствах большей размерности. После смерти Максвелла это большеразмерное, или «скалярное», слагаемое было удалено из уравнений Оливером Хевисайдом, а получившиеся в результате этого «классические уравнения Максвелла» легли в основу современных моделей электромагнитных сил. Но если оригинальные работы Максвелла были верны, даже в урезанном виде, это означает, что его оригинальная концепция могла бы объяснить различные планетарные феномены, наблюдаемые Хоглендом и Тораном. Хогленд приступил к более пристальному изучению этой первой модели «гиперпространственной физики».
Хогленд выяснил, что некоторые современные математики уже начали геометрическое моделирование этих возможных величин. Известные топологи (в частности, выдающийся геометр Г.С.М.Коксетер) проделали большую работу по отображению пространственных свойств вращающейся «гиперсферы» — сферы, которая существует в более сложном, чем обычное трехмерное, пространственном измерении. Загадочная математика, описывающая эту «гиперсферу» и множественные связанные с ней пространственные измерения, является столь сложной, что доступна пониманию только математиков-профессионалов. При этом намного легче определить и предугадать характерные черты этой многомерной физики, их отражение в нашем трехмерном мире. Уравнения Коксетера предсказали, что такая фигура, если бы она вращалась, создавала бы в трехмерной геометрии сферы возмущения (как раз такие, как наблюдаемая динамика «Большого красного пятна» на Юпитере), причем на характерной широте — 19,5°.
Именно это и отмечали Хогленд и Торан в своих наблюдениях вращающихся планет Солнечной системы и их спутников. Если эти наблюдения действительно были связаны с пространственными свойствами «вращающейся гиперсферы», это означало не только то, что вращающиеся планеты существуют в многомерных, более сложных размерностях пространства, но также и то, что эта новая физика в потенциале может обеспечить безгранично большие объемы энергии, управляющей наблюдаемой динамикой атмосферы, внутренним движением жидкости, геологическими «приливами» на поверхности планет — всем! В конце концов, даже самой «жизнью»...
Фундаментальным камнем гиперпространственной физической модели является представление о том, что эти «более высокие» размерности пространства не просто существуют, но и лежат в основе того, на что опирается вся наша
трехмерная действительность. Более того, все в наблюдаемом трехмерном мире на самом деле управляется математически моделируемой «информацинной передачей» от этих более сложных размерностей. Эта «информационная передача» может быть просто результатом изменений в геометрии взаимосвязанных систем, скажем, изменением в орбитальных параметрах планет, таких как Юпитер или Земля. Поскольку мы ограничены в своем восприятии трехмерностью мира, в котором живем, мы не можем «увидеть» эти более высокие размерности. Однако мы можем увидеть (и измерить) изменения в этих более высоких размерностях, которые одновременно проецируются на нашу реальность. Изменения в геометрии высоких размерностей воспринимаются в нашей трехмерной реальности как «выделение энергии» — наподобие разнообразных планетарных энергетических «приливов», о которых шла речь выше.. Следовательно, вопреки постулатам Эйнштейна, гиперпространственная модель безоговорочно утверждает, и фактически это данность: мгновенное действие на расстоянии» в нашем мире несомненно возможно, и причина этого— пространственная информационная передача. Модель прогнозирует что эффекты «причины», какой бы она ни была в наших трех измерениях, в воспринимаемом нами мире могут ощущаться поддающимся измерению и прогнозированию образом со скоростью несоизмеримо большей, чем скорость света. Вселенная совершает это, казалось бы, невозможное движение посредством трансформации и передачи информации (как иной «энергии») через «гиперпространство», т. е. эти более высокие размерности пространства.
В знакомых нам трех измерениях эта информация/энергия затем преобразовывается в известные формы энергии, такие как свет, тепло и даже тяжесть.
Поэтому крупномасштабные изменения в одной гравитационно-зависимой системе, например, масштаба планеты в Солнечной системе, могут иметь мгновенное, поддающееся измерению влияние на другие тела в этой системе — при условии что имеется «условие резонанса» («согласованное» соединение) между двумя этими объектами в гиперпространстве. Таким образом, гиперпространственная модель доказывает, что все, даже далеко отстоящие трехмерные объекты, такие как отдаленные планеты, в конечном итоге соединяются путем такого четырехмерного взаимодействия. Это означает, что «причина» в одном месте (например, на Юпитере) может иметь «влияние» на другое место (например, Солнце) — без участия поддающейся измерению силы трехмерного пространства (такой, как электромагнитная), определенным способом пройдя расстояние в трехмерном пространстве «между измерениями».
Общепринятая физика утверждает, что этот феномен, называемый «нелокальностью», который на протяжении десятилетий наблюдался в лабораторных экспериментах, является просто сложной «квантовой реальностью», ограниченной ультракороткими расстояниями на субатомном уровне, которая не воздействует, не имеет физической возможности воздействовать на большие по размеру объекты на больших расстояниях (например, на планеты, звезды или сами галактики). Поскольку в нашем трехмерном макрокосмосе скорость света теоретически считается предельной, ничто не может оказывать измеримое воздействие на любой объект со скоростью, превышающей скорость света. При этом сейчас уже полностью подтверждено существование таинственных сигналов, на макрорасстояниях проходящих между элементарными частицами быстрее скорости света, и даже связь между фотонами. В соответствии с сегодняшним пониманием предельности скорости света, основанным на уравнениях Максвелла для электромагнитного поля, только определенные виды энергии, такие как электромагнитное излучение, могут прямо проходить большие расстояния в вакуумном пространстве.
В этой классической «эйнштейновской» физике нет гипотетической среды, «эфира», как его называли во времена Максвелла, для передачи поперечных волн электромагнитного излучения в вакууме. В гиперпространственной модели эфир появляется вновь — как реальная среда трансформации между более большими пространственными мирами и нашими размерностями — посредством того, что назвали «полем кручения» (слово torsion — «кручение» происходит от того же корня, что и слово torque — «вращающий», и означает «вращать» — to spin).
Таким образом, поле кручения является «спиновым полем» — ключевой точкой. Следовательно, торсионно-эфирное поле является не такой электромагнитной средой, какой ее понимали в XIX веке, а восприимчивым к спину, геометрическим эфирным состоянием — в соответствии с чем гиперпространственная информация/энергия может быть обнаружена в нашем измерении через вращающиеся вихревые физические системы. Вопреки догмам общепринятой физики, большое количество экспериментов, проводившихся на протяжении более ста лет, полностью подтвердили различные аспекты этой неэлектромагнитной «среды спинового поля». Расчеты и их графические отображения, моделирующие эту теоретическую космологию сегодня, к сожалению, так же сложны и запутанны, как и все остальное в современной науке. Однако эти расчеты подкреплены огромным количеством теоретических исследований и захватывающих лабораторных экспериментов, которые секретно велись в России в течение более 50 лет — и стали доступны широкой общественности только сейчас (через Интернет), после развала империи Советов.
Хотя имеются серьезные основания, и количество их все больше увеличивается , подозревать, что гиперпространственная/торсионная модель в конечном итоге может оказаться «Теорией Всего», большинство современных физиков особенно на Западе) по-прежнему отвергают эту идею и упрямо не желают двигаться в этом направлении».
Хотя такие настроения преобладали среди физиков Запада не всегда.

Гиперпространство

Математические и физические параметры, необходимые для пропуска этой энергии/информации» в данную размерность пространства из потенциальной «n-размерности», первоначально были обоснованы в XIX веке в работах нескольких создателей современной математики и физики. В их числе были немецкий математик Георг Риман, шотландский физик сэр Уильям Томпсон который за научные заслуги получил титул барона Кельвина), шотландский физик Джеймс Клерк Максвелл и английский математик сэр Уильям Роуан Гамильтон.
Риман при помощи математики посвятил научное сообщество XIX века если не вообще все Викторианское общество) в необычную идею «гиперпространства» 10 июня 1854 г. Представляя ее в Геттингенском университете в Германии, Риман предложил первое математическое описание возможного существования «более больших, невидимых размерностей», дав ему обманчиво простое название «О гипотезах, лежащих в основаниях геометрии».
Труд Римана представлял собой критику основных положений существовавшей два тысячелетия «евклидовой геометрии»— упорядоченных прямолинейных законов «обычного» трехмерного мира. Риман же предложил четырехмерную реальность (в которой наша трехмерная реальность является только подгруппой»), где геометрические правила радикально отличаются от обычных, но также имеют внутреннюю согласованность. Более того, Риман предложил, что основные законы природы в трехмерном пространстве, три силы, известные в физике — электростатика, магнетизм и тяготе- ние — в четырехмерном пространстве объединяются, а в нашем трехмерном пространстве просто «выглядят иначе» из-за «смятой геометрии». В сущности, он доказывал, что тяготение, магнетизм и электричество — это одно, это — энергии идущие из более высоких измерений.
Риман выдвигал предположение, в корне отличное от теорий Ньютона о «силах, создающих действие на расстоянии». Эти теории на протяжении более 200 лет давали объяснение «магическим» свойствам магнитного и электрического притяжения и отталкивания, искривлению траекторий движения планет и падению яблок под действием силы тяжести. В противоположность Ньютону, Риман предполагал, что эти «явные» силы являются прямым следствием прохождения объектов через трехмерную геометрию, искривленную вторжением геометрии четырехмерного пространства.
Очевидно, что Максвелл и другие «гиганты» физики XIX века (лорд Кельвин, например), как и все поколение математиков того времени (Кэли, Тейт и др. ), близко к сердцу приняли идеи Римана. Выделение Максвеллом четырехмерных «кватернионов» в качестве математических операторов для уравнений сил и описания электрического и магнитного взаимодействия ясно показывает, что он поверил в идеи Римана так же, как и его удивительные экскурсы в поэзию, в которых он воспевал воздействие «миров высоких измерений», в том числе и его размышления об их связи с глубинами человеческой души.
В 1867 г., после десятилетий исследований фундаментальных свойств материи и пространства, Томпсон выдвинул радикально новое объяснение основных свойств твердых объектов: существование «вихревых атомов». Это прямо противоречило господствовавшим в то время теориям о материи, где атомы по-прежнему рассматривались как бесконечно «малые твердые тела, как представил их [римский поэт] Лукреций и подтвердил Ньютон... ». «Вихревые атомы» Томпсона — невидимые крошечные самоподдерживающиеся «водовороты» в так называемом «эфире», который, как полагал Томпсон и его современники, простирается во Вселенной как несжимаемая всепроникающая текучая среда (жидкость).
В то же время, когда Томпсон опубликовал свою революционную модель атома, Максвелл, основываясь на более ранних исследованиях «эфирной жидкости» Томпсона, далеко продвинулся по пути разработки успешной «механической» вихревой модели самого «несжимаемого эфира», в котором могли бы существовать вихревые атомы Томпсона — модель, полученную частично как результат лабораторных исследований упругих и динамических свойств твердых тел. В итоге в 1873 году Максвелл смог объединить результаты двухвековых научных исследований электричества и магнетизма во всеобъемлющую электромагнитную теорию световых колебаний, которые переносятся в пространстве этой «несжимаемой и универсальной в контексте высокой напряженности эфирной средой».
Математической основой удачного объединения Максвеллом этих двух загадочных сил в физике XIX века стали «кватернионы». Термин изобретен принят, если быть более точным) в 40-х годах XIX века математиком сэром Уильямом Роуаном Гамильтоном для «упорядоченных пар сложных чисел». По Гамильтону, сами сложные числа представляли собой не что иное, как «пары действительных чисел, которые прибавляются или умножаются в соответствии с  определенными формальными правилами». В 1897 А. С. Гатауэй в труде «Картернионы как числа четырехмерного пространства» формально расширил  идею Гамильтона о кватернионах как «наборах четырех действительных сел до идеи четырех измерений пространства. По Максвеллу, действие на расстоянии возможно в «эфире», который он определял как высокую пространственную размерность — или то, что сегодня мы называем «гиперпространство». Другими словами, отец современной земной электромагнитной физики пришел к тому же заключению, что и Хогленд в своих умозаключениях о «марсианской архитектуре» в Сидонии.
Может показаться, что к делу это имеет весьма далекое отношение, однако если прочесть соответствующие строки из поэмы Максвелла, представленной Фонду Портрета Кэли в 1887 г., становится понятно, что он знал:
«Кубические поверхности! Тройки и девятки, вокруг него соберите ваши 27 линий — печать Соломона в трех измерениях.. »
Это четкое описание «Печати Соломона в трех измерениях» является прямой отсылкой к геометрическим и математическим основам печально известной «описанной тетраэдральной геометрии», увековеченной в Сидонии. Если базовую фигуру тетраэдра — равносторонний треугольник — и добавить второй равносторонний треугольник прямо напротив первого, а затем описать вокруг этой фигуры окружность, мы получим знакомую нам «Звезду
Давида» - «Печать Соломона», о которой говорит Максвелл (рис. 3).

Рис. 3. Фигура из семи и двадцати линий, как определил Максвелл, является двухмерным отображением трехмерного сдвоенного тетраэдра, заключенного в гиперкуб.

В этой фигуре вершины сдвоенного треугольника соприкасаются с окружностью в полюсах под углом 19, 5°. Это напрямую связано с идентичной гиперпространственной кватернионной геометрией, физическое воздействие которой сегодня мы повторно открываем по всей Солнечной системе. И, конечно же, трехмерное изображение этой «Печати Соломона» представляет собой тетраэдр в виде двойной звезды, вписанной в сферу (рис. 4).

Рис. 2-4. «Печать Соломона в трех измерениях» Максвелла — двойной тетраэдр, вписанный сферу.

Отсылка к «двадцати семи линиям» также вполне ясно отправляет нас к двухмерному изображению двойного тетраэдра, заключенного в «гиперкуб», что является базовой двухмерной формой шестигранника (рис.3).?

Тяжелая рука Хевисайда

К несчастью для науки, после смерти Максвелла два других «математических физика» XIX века, Оливер Хевисайд и Уильям Гиббс, свели его оригинальные уравнения к четырем простым (к сожалению, неполным) выражениям. Хевисайд открыто выражал неприятие кватернионов и так никогда и не понял связи между критически скалярными (не имеющее направления измерение, например, скорость) и направленными (направленная величина, например, перемещение) компонентами, как их употреблял Максвелл для описания потенциальной энергии пустоты («яблоки и апельсины», как он называл их). Поэтому, пытаясь «упростить» оригинальную теорию Максвелла, Хевисайд устранил из нее более двадцати кватернионов.
Однажды журнал «Сайентифик Американ» назвал Оливера Хевисайда человеком, «получившим знания самостоятельно... никогда не обучавшимся в университетах... но при этом обладавшим выдающейся и непостижимой способностью получать математические результаты значительной сложности, не проходя через осознанный процесс доказательства». По другим свидетельствам, в действительности Хевисайд чувствовал, что использование Максвеллом кватернионов и описания с их помощью «потенциала» пространства было?
мистическим и должно было быть удалено из теории». Радикально редактируя  оригинальный труд Максвелла после его смерти, вычеркивая скалярный компонент кватернионов и удаляя гиперпространственные характеристики векторного компонента, Хевисайд это и сделал.
Это означает, что четыре оставшихся классических «уравнения Максвелла» в том виде, в котором они появляются в каждом тексте по электричеству и физике как фундамент всей электротехники и электромагнитной теории XIX века - никогда не встречались в трудах Максвелла. И все изобретения, от радио до радара, от телевидения до вычислительной техники, все науки, от химии до физики и астрофизики, которые имеют дело с процессами электромагнитного излучения, основаны на этих мнимых «уравнениях Максвелла». На самом же деле это уравнения не Максвелла, а Хевисайда. Конечным результатом стало то, что физика потеряла свои многообещающие теоретические начала как настоящая «гиперпространственная» наука более ста лет назад, а вместо этого, благодаря Хевисайду, стала заниматься весьма ограниченным подразделом сложнейшей теории электромагнитного поля.
Сильнейший удар сторонники эфирной модели получили в 1887 году, когда опыты Майкельсона-Морли убедительно доказали, что «материального эфира не существует. Однако «благодаря» Хевисайду из внимания было упущено, что сам Максвелл никогда не верил в материальность эфира — он только делал предположение о гиперпространственном эфире, который мгновенно соединяет все во Вселенной. Главная причина путаницы, окружающей настоящую теорию Максвелла, а не то, во что ее превратил Хевисайд, кроется в математике — системе обозначений, которую, вероятно, лучше всех описал X. Дж. Джозеф: Алгебра кватернионов Гамильтона, в отличие от алгебры векторов Хевисайда является не просто сокращенным способом картезианского анализа, а самостоятельным разделом математики со своими собственными правилами и специальными теоремами. Фактически кватернион — это обобщенное, или гиперкомплексное, число».
В 1897г. Хатауэй опубликовал работу, в которой эти гиперкомплексные числа конкретно определяются как «числа в четырехмерном пространстве», таким  образом, очевидное игнорирование современными физиками открытия сделанного Максвеллом в XIX веке — математически обоснованной четырехмерной теории, — происходит из-за недостатка знания истинной природы квартериальной алгебры Гамильтона. И за исключением случая, если вам удастся найти оригинал издания «Трактата» Максвелла 1873 года, очень сложно проверить существование «гиперпространственной» системы обозначений  Максвелла, поскольку к 1892 году третье издание уже содержало «коррекцию»
употребления Максвеллом «скалярных потенциалов». Такая «коррекция» удаляет из всей теории Максвелла понятие ключевого различия между четырехмерным «геометрическим потенциалом» и трехмерным «векторным полем». По этой причине многие современные физики, например, Мицуи Каку, очевидно, просто не понимают, что фактически оригинальные уравнения Максвелла были первой геометрической теорией четырехмерного поля, выраженной в специальных терминах четырехмерного пространства — на языке кватернионов.

Повторное открытие

Одной из трудностей представления «высоких измерений» является то, что люди (а ученые — тоже люди), несомненно, спросят — «ну, и где это?!». Наиболее стойким аргументом против четырехмерной геометрии Римана, Кэли, Тейта и Максвелла является то, что ни одно экспериментальное доказательство «четвертого измерения» не является достаточно убедительным. Одним из самых простых для понимания аспектов «большей размерности» было то, что существо из пространства меньшей размерности (например, плоский обитатель двухмерной страны «Флэтляндии»), вступая в наше третье измерение, должно сразу же исчезать из мира меньшей размерности (и, следовательно, тут же появляться в большей размерности, будучи геометрически искаженным). По возвращении в пространство своей размерности оно просто должно «магически» появиться вновь.
Однако, по мнению ученых, в нашем измерении люди не поворачивают однажды за угол и не проваливаются прямо в четвертое измерение Римана. Даже если такая физика математически выводима и последовательна, для «экспериментаторов» (а вся настоящая наука должна основываться на проверяемых, независимо повторяющихся экспериментах) это представлялось недоступным для проверки опытным путем, физически не доказуемым. Поэтому гиперпространство — как потенциальное решение для унификации основных законов физики — исчезает с горизонтов научной мысли до апреля 1919 года.
В это время Альберт Эйнштейн получает примечательное письмо. Его написал Теодор Калуца, малоизвестный математик из Кенигсбергского университета в Германии. В первых же строках своего письма он предложил удивительное (по крайней мере для Эйнштейна, который не был осведомлен об оригинальных кватернионных уравнениях Максвелла) решение одной из самых трудных проблем физики — унификацию его (Эйнштейна) собственной теории тяготения  и теории электромагнитного излучения Максвелла путем введения пятого измерения. (Поскольку Эйнштейн, формулируя общую и частную теории уже после того, как Риман высказал свои идеи, определил время как четвертое измерение,  Калуца был вынужден назвать свою дополнительную пространственную  размерность пятой. На самом деле это была та же размерность, что использовалась Максвеллом и его коллегами при обозначении четырехмерных пространств более чем за 50 лет до него. )
Несмотря на успех математической теории и окончательное объединение  тяготения и света, вопрос «Где это задавался Калуце точно так же, как и Риману за 60 лет до этого, поскольку убедительного экспериментального доказательства  физического существования иного измерения не имелось. У Калуцы нашелся прекрасный ответ: он предположил, что четвертое измерение каким-то образом свернулось в «кольца» очень малых размеров, «меньше, чем самый атом».

В 1926 году другой малоизвестный математик, Оскар Клейн исследовал особенности применения идей Калуцы в контексте недавно созданной атомной теории квантовой механики. Клейн специализировался на изучении загадочных полей математической топологии — многомерных поверхностей объектов.  Идея квантовой механики была выдвинута Максом Планком и многими  учеными, несогласными с ограничениями теории электромагнитного поля Максвелла, за год до того, как Клейн начал дальнейшее топологическое исследование идей Калуцы. Теория «квантовой механики» была весьма успешна (а с точки зрения «нормального» здравого смысла — странной) попыткой без помощи геометрии описать взаимодействие между «элементарными частицами, при котором через частицы происходит «обмен сил» и энергии в субатомном мире. В итоге, объединяя две теории, Клейн теоретически предсказывал что, если новое измерение Калуцы действительно существует, оно, вероятно свернулось до планковской длины — предположительно самого малого размера, который может существовать в этом элементарном взаимодействии. При этом размер этот составляет только около 10 «в минус тридцать третьей степени» сантиметров в поперечнике. Таким образом, главным препятствием для экспериментального подтверждения теории Калуцы-Клейна и причины того, почему люди не могут просто «войти в четвертое измерение было то, что расчеты квантовой механики подтвердили: единственный способ измерить такую бесконечно малую величину — произвести измерения при помощи ускорителя ядерных частиц. Имелась только одна маленькая техническая трудность: энергия, которая требовалась для этого, превышала всю суммарную мощность силовых станций Земли.
Таким образом, короткий всплеск интереса к гиперпространственной физике — обсуждение теории Калуцы-Клейна среди физиков и топологов — к 30-м годам XX века сошел на нет. Это произошло отчасти из-за того, что Клейн доказал практическую невозможность прямого экспериментального подтверждения существования дополнительного измерения, а отчасти из-за существенных изменений, широко охвативших становящийся все более и более технологическим мир большой науки.
В то время по всему миру прокатилась волна проверок теорий при помощи ускорителей ядерных частиц. Проводились исследования квантовой механики. Быстро увеличивающееся число «элементарных частиц», порожденных этим необычным математическим миром, заставило Эйнштейна относиться к этой теории как к «колдовству». Позднее, даже после принятия некоторых результатов опытов, он по-прежнему продолжал скептически относиться к тому, что это — полный ответ на вопрос, поставленный физической вселенной.
Прошло еще тридцать лет, прежде чем научный интерес к гиперпространству возродился в виде теории суперструн. В ней элементарные частицы и «поля» рассматриваются как гиперпространственные вибрации бесконечно малых многомерных струн. Для большинства физиков, занимающихся проблемой сегодня, суперструнная гиперпространственная модель имеет огромное преимущество перед своими предшественницами. Помимо того что она фактически объединяет все известные силы Вселенной, от электромагнетизма до ядерных сил, в буквально прекрасную «окончательную» картину мира, она также в определенном смысле предсказывает общее число n-измерений, которое может сформировать: десять или двадцать шесть, в зависимости от чередования струн. Плохо только, что это тоже нельзя проверить, потому что все десять измерений скручены (в модели) в недостижимой опытным путем планковской длине.
Новейшая официальная физическая теория, развивающаяся на протяжении более полувека, максимальное приближение к «Теории Всего» — это не только гиперпространственная модель действительности, это по-прежнему другая теория, которая по причине своей фундаментальности не может быть научно проверена — в то время как гиперпространственную модель, которую можно проверить (и которая, вероятно, проверялась за Железным занавесом в течение десятилетий) систематически игнорируют Западом в течение более ста лет.

Тесла, Бирден и ДеПалма

Когда Хогленд продолжил поиск новых связей геометрии Сидонии при помощи исторической обработки гиперпространственных реальностей, он столкнулся  с тем, что ряд ученых-экспериментаторов работали в том же направлении. В их авангарде были д-р Брюс ДеПалма, исследователь-физик из Массачусетского технологического института, и подполковник Томас Бирден, инженер-атомщик и физик, который работал над оригинальной моделью Максвелла, со времен службы в программах скалярного оружия армии США. Бирден тщательно исследовал подлинники работ Максвелла и пришел к заключению, что на самом деле оригинальная теория Максвелла— это Священный    Грааль физики, первая удачная обобщенная теория полей в истории науки.
Бирден проделал большую детективную работу по раскрытию подлинной сути трудов Максвелла. На основании полученных результатов он сделал заключение, что Хевисайд буквально искромсал теорию Максвелла и этим отбросил современную науку почти на сто лет назад. По Бирдену, современные физики никогда не смогут найти единый элемент, объединяющий тяготение, электричество и магнетизм (поскольку все это основывается на испорченной модели Максвелла в версии Хевисайда). Но если оригинальная модель была бы восстановлена, она могла бы помочь открыть почти безграничные источники энергии и дать человечеству доступ к таким «базовым» силам, как тяготение на квантовом уровне.
Такая радикальная точка зрения нашла подтверждение и в его собственных научных исследованиях. Они основывались на исследованиях и опытах, которые проводили сэр Эдмунд Уиттекер и Никола Тесла в начале XX века и были подтверждены опытами Ааронова-Бома.
Тесла которому современная цивилизация обязана открытием переменного тока    провел ряд соответствующих опытов в своей лаборатории в Колорадо 1899 г. Во время проведения одного из опытов он наблюдал и записал интерферирующие скалярные волны. При помощи мощных экспериментальных радиопередатчиков, построенных на вершине горы в Колорадо, он вел передачу и прием «продольного напряжения» (в отличие от обычных электромагнитных «поперечных волн») в вакууме. Используя оборудование, сделанное им самим в соответствии с оригинальными расчетами Максвелла, он обнаружил интерференцию при «возврате» от линии проходящей грозы. Тесла назвал этот феномен «стоячей волной» и следил за ним в течение нескольких часов, пока холодный фронт двигался на запад. Эксперименты Теслы были остановлены, когда его спонсор Дж. П. Морган выяснил, что настоящая цель опытов — получение неограниченных объемов электрической энергии, «стоящей меньше затрат на ее получение». Бирден также интересовался производством энергии посредством создания «продольного напряжения» в вакууме, используя кватернионные/гиперпространственные уравнения Максвелла. Он написал несколько теоретических работ, которые были опубликованы на официальном сайте Министерства энергетики.
Затем Бирден сосредоточился на создании реального устройства, которое могло бы брать «энергию из вакуума», и запатентовал машину («Неподвижный электромагнитный генератор»), который производит энергию буквально из ничего.
Разумеется, получить что-то просто из ничего нельзя, и Хогленд понял, что эффект Бирдена иллюстрирует тот же «гиперпространственный» эффект, который он наблюдал при выработке тепла планетами.
Сегодня среди западных физиков остро дискутируется вопрос квантовой электромагнитной энергии нулевой точки — «энергии вакуума». Для многих из тех, кто знаком с подлинниками трудов Максвелла, Кельвина и др., это очень похоже на известный нам «эфир», только немного усовершенствованный и называющийся теперь другим именем. Описываемая для приемлемости как некий необычный квантовый эффект, эта «энергия нулевой точки» есть нечто иное, как гиперпространственная физика Максвелла, только в другом ракурсе.
Таким образом, создавая «напряжение» и высвобождая его, вихревой эфир Максвелла является эквивалентом отвода энергии вакуума, который, согласно современной модели квантовой механики, имеет огромный объем этой энергии на каждый кубический дюйм пустоты. Даже небольшое высвобождение этой «потенциальной энергии деформации» в нашем трехмерном мире, или в теле, существующем в трехмерном пространстве, создает эффект, что эта энергия из ниоткуда — что-то из ничего. Другими словами, для целых поколений студентов и астрофизиков, не знакомых с первоначальными уравнениями Максвелла, такая энергия является пресловутым «перпетуум мобиле».
Этот «новый» источник энергии — в более точном контексте — вероятно, является причиной не только аномального инфракрасного избытка, отмечаемого Хоглендом у так называемых планет-гигантов нашей Солнечной системы, но и энергии, которую излучают сами звезды.
Однако как кто-то может создать «напряжение в эфире» для производства энергии или проверить эту гиперпространственную физическую теорию? Теории Максвелла и Бирдена уже проверены, хотя и не специально, вышеупомянутым доктором ДеПалма.
ДеПалма, брат известного кинорежиссера Брайана ДеПалмы, задолго до встречи с Хоглендом провел (с начала 70-х) серию новаторских «вращательных экспериментов», которые подтвердили многое из того, что Хогленд теоретически повторно откроет двадцать лет спустя. Одним из практических изобретений является «N-машина» ДеПалмы — высокоскоростной «униполярный генератор», который может извлечь определенное количество электроэнергии из разряженного воздуха» (вакуума) без затрат на топливо...
В числе других достижений ДеПалмы — опыт, в котором он одновременно выстреливал из испытательной установки два металлических шара — один из них крутился со скоростью 27 ООО об/мин, а второй не вращался вообще, и затем измерял скорость их подъема и падения. В отличие от ожидаемых согласно обычной «ньютоновской» механике результатов, крутящийся  шар взлетал выше и падал на землю быстрее, чем некрутящийся шар, несмотря на то что к ним обоим был приложен совершенно одинаковый момент сил.

 
Рис 2-5. Эксперимент с крутящимися шарами д-ра Брюса ДеПалмы. Металлический шар раскрученный до 27 ООО оборотов в минуту, взлетал быстрее и выше, летел дальше и падал быстрее чем шар, который не вращался. Это нарушает основные законы движения Ньютона.

Был сделан вывод, что крутящийся шар каким-то образом берет энергию еще откуда-то, и она изменяет влияние на него силы тяжести и инерции... в точности то, что, независимо от этого эксперимента, предполагал Бирден в своей модели.
В 70-х ДеПалма провел огромное количество дополнительных опытов на вращение с использованием многочисленных гироскопов. В ходе этих опытов он открыл, что гироскопы, если их раскрутить и одновременно подвергнуть механической прецессии (качание осей вращения), могут также использоваться для существенного уменьшения воздействия силы тяжести. В одном из экспериментов 276-фунтовая «силовая машина» уменьшилась в весе на шесть фунтов — т. е. потеряла около 2%, когда были включены гироскопы.
ДеПалма также открыл, что большие вращающиеся системы, даже будучи тщательно изолированными друг от друга, могут вызывать «аномальные вращательные движения» в других гироскопических системах, даже если они находятся в разных комнатах... но только, если они тоже вращаются. В результате многолетних кропотливых лабораторных опытов с разнообразными вращающимися системами ДеПалма в конце концов доказал, что все вращающиеся объекты, включая звезды и планеты, в действительности должны иметь прецессию. «Прецессия» — это стремление вращающихся объектов, таких как детский волчок, или планет, например Земли, отклонять ось своего вращения. В обычной механике прецессионное движение объясняется как происходящее под воздействием внешних сил (например, притяжение Луны вызывает небольшое вздутие экватора Земли), нарушая баланс вращения объекта.
Основываясь на своих результатах измерений вращения, полученных опытным путем, ДеПалма предсказал, что даже изолированные вращающиеся объекты будут иметь прецессию благодаря взаимодействию с другими вращающимися объектами. Они получают энергию из какого-то не магнитного, не гравитационного поля (получившего название «ОД-поле»), существование которого, по его предположению, должно было объяснять необычное «прибавление энергии» в его экспериментах с вращающимися шарами. По иронии, из-за холодной войны и строгой секретности, контролируемой КГБ, ДеПалма не было известно, что такие же наблюдения в это же время были сделаны его коллегами из России, которые назвали это «торсионным полем», основанным на таком же вращательном взаимодействии.
Идея «изолированной прецессии» — логический результат многолетних наблюдений ДеПалмой различных аномальных вращающихся систем — никогда не проверялась в контролируемых лабораторных условиях (по крайней мере в публикациях на Западе сведений нет... ) поскольку для проведения соотствующих тестов ему требовалась невесомость. К сожалению, прежде чем Хогленд (используя свои связи в НАСА) смог договориться о проведении практически таких же опытов по теории Брюса на оборудовании НАСА-Льюиса испытаний на ударную нагрузку в невесомости, ДеПалма скоропостижно скончался в 1998 г.
Удивительное предсказание ДеПалмы о значительной прецессии вращения    которую сегодня можно красиво объяснить при помощи множественных вращательных движений и торсионного взаимодействия, одновременно возникающих в более высоких измерениях, в нашем рассказе еще будет иметь большое значение. Вооружившись экспериментальными данными Бирдена и ДеПальмы, Хогленд приступил к серьезному поиску способа сделать то, что не могли сделать все другие гиперпространственные теории: провести реальное опытное подтверждение своих ключевых положений.

Проверяемая теория

Настоящий научный метод — это то, чего, к сожалению, в современном мире люди просто не понимают, причем не понимают даже многие ученые. История науки изобилует яростными дискуссиями, выраставшими в настоящие войны эгоизма и личных интересов. Однако метод как таковой должен : защищать нас от того, чтобы ученые и их теории не стали новой религией и ее священниками, он гарантирует, что, если модель не соответствует новым данным ее отвергают, независимо от того, насколько это задевает чьи-то интересы. Увы, это действует не часто.
Хогленд сразу хотел отделить свою концепцию гиперпространственной физики от более ранних моделей одним особым способом — прогнозированием.
От того, будут ли его новые идеи подтверждены или опровергнуты, зависит, получит ли поддержку его современная версия революционных идей Максвела. Для этого любая верная научная модель должна давать прогнозы, которые можно  проверить опытным путем. К счастью, некоторые тесты гиперпространственные модели предлагались самими наблюдениями. В итоге Хогленд остановился на четырех дополнительных ключевых прогнозах, которые могли бы определить содержится ли в Сидонии «тетраэдральная физика» и может ли быть опровергнута итоговая «гиперпространственная модель». Все эти тесты неизменно имели в основе один, в некотором роде необычный, источник.

Вращательный момент

Сначала Хогленд сосредоточился на аномальном тепловом излучении планет, которое он наблюдал вместе с Тораном. Поскольку в трехмерном пространстве по законам термодинамики Кельвина и Гиббса вся энергия в конце концов «вырождается» в беспорядочное движение, а затем «энергия деформации» эфира (вакуума) высвобождается внутри материального объекта, то даже если это сначала проявляется в когерентной форме, в конце концов она деградирует в простое беспорядочное тепло, которое в конечном счете излучается в пространство в виде инфракрасного избытка. В итоге любая энергия, из какого бы источника она ни происходила, выглядит одинаково.
Поэтому Хогленд сосредоточил свое внимание на изначальных астрофизи-ческих условиях, при которых этот «максвелловский космический потенциал» может высвобождаться внутри планеты или звезды. Он хотел спрогнозировать определенные признаки, которые однозначно указывали бы на источник излучения энергии как гиперпространственный, противоположный «обычному» трехмерному, эффект.
При изучении аномального инфракрасного излучения сразу же становится понятно: инфракрасный избыток гигантских планет очень хорошо коррелирует с одним общим для всех них параметром — их общей системой «вращательного момента».
В классической физике масса тела и скорость, с которой оно вращается, определяют «вращательный момент» объекта. В гиперпространственной же модели все выглядит немного сложнее, поскольку объекты, находящиеся на расстоянии друг от друга в обычном мире, в четырехмерном мире на самом деле соединены. Таким образом, в гиперпространственной модели что-то всегда добавляется к орбитальному моменту гравитационно привязанных спутников объекта — спутников относительно планет, планет относительно солнц или звезды-компаньона в системах двойных звезд.
В этой связи, как доказывал Хогленд и как следовало из его «бессмысленных» наблюдений математики Сидонии, общий вращательный момент системы был ключом к пониманию того, как на самом деле все действует в нашем трехмерном мире. Это полностью противоречит существующей сегодня теории полей и электромагнетизма, которая рассматривает массу звезды или планеты как наиболее важную характеристику, обуславливающую астрофизическое поведение. Поскольку в основном физики работают с теорией Максвелла в версии Хевисайда, наиболее значимая «сила», которую они могут наблюдать, — это сила тяготения. Поскольку сила тяготения зависит от массы, современные физики полагают, что масса является единственным наиболее значительным аспектом в астрофизическом взаимодействии.
Однако при измерении вращательного момента всей Солнечной системы нас ожидает сюрприз (рис. 6).

 
Рис. 2-6. Общий вращательный момент Солнечной системы. Несмотря на то что Солнце обладает 99% массы Солнечной системы, оно имеет менее 1% общего вращательного момента (энергия вращения по орбите и собственного вращения); остаток (99%) приходится на планету — в основном на Юпитер.

Выясняется, что Юпитер, имеющий менее 1% массы в Солнечной системе, каким-то образом обладает 60% вращательного момента, в то время как Солнце обладающее 99% массы, имеет только 1% вращательного момента. Если общепринятые взгляды на Солнечную систему верны, то на самом деле вращательный момент должен быть распределен в зависимости от массы. В реальности все происходит «с точностью до наоборот». Такое отличие теории от реальности пытались объяснить при помощи различных идей, в том числе и того что Солнце каким-то загадочным способом «передает» свой вращательный момент планетам, однако в таких версиях есть целый ряд вопросов, разгадать которые теоретики мироздания пока не могут. Когда Хогленд начал изучать то, какую роль может играть вращательный момент в его развивающейся теории, он провел одну важную аналогию — обратная объединяющая все объекты, на которых распространяется действие «воплощенной в Сидонии тетраэдральной модели», от планет до Солнца, в своей основе, вероятно, имеет взаимосвязь между вращательным моментом и магнитным полем. До принятия этой сложной «самовозбуждающейся динамо- теории» (с внутренней циркуляцией проводящих «жидкостей» как механизмом общего планетарного и звездного магнетизма) предлагалась другая, совершенно эмпирическая теория — удивительно простая связь наблюдаемого общего вращательного момента объекта и проистекающего из него магнитного диполя.
Названная «гипотезой Шустера» (по имени сэра Артура Шустера (1851-1934), первым отметившего эту взаимосвязь; его эмпирическое открытие и даже само имя необъяснимым образом исчезли из всей литературы НАСА по планетарному магнетизму), эта теория успешно предсказала силу магнитного поля (Блэкетт 1947, Уорик 1971) Земли, Солнца и огромное поле Юпитера (в 20 000 раз больше земного дипольного момента). Прогноз Шустера, сделанный за 60 лет до того, как космические аппараты «Пионер-10» и 11 в 1973-1974 годах подтвердили его (Уорик 1976), в 1971 году заставили Уорика так прокомментировать предсказательную силу «гипотезы Шустера: «Динамо-теория еще не дала верного прогноза ни об одном космическом поле. Ее использование сегодня основывается на предположении, что ни одна другая теория не является более соответствующей наблюдениям».
И в самом деле, после того как «Маринер-10» обнаружил магнитное поле вокруг Меркурия, что не только соответствовало гипотезе Шустера, но и прямо противоречило динамо-теории, даже Карл Саган признал, что существовала необходимость для серьезного пересмотра научного взгляда на планетарный магнетизм.
Взяв за основу предположение Шустера, сделанное в 1912 году, Хогленд и Торан графически нанесли современные параметры вращательного момента и наблюдаемого магнитного дипольного момента (данные взяты для всех планетарных объектов, которые посещались космическими аппаратами с магнитометрами) и обнаружили, что гипотеза Шустера получила подтверждение — за исключением Марса (который лишился магнитного поля в результате недавней катастрофы, речь о которой пойдет позднее) и Урана (см. ниже). Очевидно, что динамо-теория не дала ни одного верного прогноза планетарного магнитного поля, а теорема Шустера оказалась верной почти во всех случаях.
Уран, являющийся единственным исключением из теоремы Шустера, на самом деле можно считать исключением, подтверждающим правило. Уран имеет почти такой же период вращения, как и Нептун, и по определению должен иметь магнитное поле почти такой же силы. Однако сила магнитного поля Нептуна вдвое меньше земной, в то время как у Урана оно равно двум третям земного. Если теорема Шустера верна, магнитосферы двух планет должны иметь почти одинаковую интенсивность. В реальности же они имеют соотношение около двух к одному.
Уран, однако, является исключением и по многим другим причинам — угол его наклона составляет почти 90° к вертикали Солнца, что указывает на то, что в прошлом на нем произошло смещение полюсов, которое и стало причиной несхожести его характеристик с другими планетами. Если это произошло в недавнем геологическом прошлом, после этого логически должен следовать период несоответствия теореме Шустера. Учитывая, что также имелся гиперпространственный фактор (в соответствии с опытами по сферической прецессии ДеПалма, который мог влиять на настоящее состояние Урана, и поскольку наблюдения Шустера срабатывали в случаях с другими планетами, представляется вероятным, исключительности Урана имеется еще одна не до конца понятая причина. Но  очевидно, что если теорема Шустера верна в семи из девяти случаев, а динамометрия ни в одном, то первая является более предпочтительной.
Наблюдаемая корреляция вращательного момента и магнитного дипольного момента навела Хогленда на мысль провести такую же простую связь и в его собственной работе. Рассматривая взаимоотношение между аномальным инфракрасным излучением и вращательным моментом, он выяснил, что оно также точно соответствует общему системному вращательному моменту каждой из планет. Если гафически отобразить соотношение общего вращательного момента совокупности объектов, таких как излучающие планеты нашей Солнечной системы (вместе с Землей и Солнцем), и общее количество внутренней энергии, которую каждый объект излучает в космос, результат будет ошеломляющим (рис. 2-7).
 

рис. 2-7. Сравнение вращательного момента со светимостью Солнечной системы.

Чем большим общим системным вращательным моментом обладает планета (или любое небесное тело), тем больше аномальной энергии она может производить (на самом деле энергия — наподобие «аномальной энергии», которую ДеПалма наблюдал в своих экспериментах с вращающимся шаром — «проводилась» внутрь вращающейся массы из более высокого измерения, через трехмерное «эфирно-торсионное поле»),
В гиперпространственной модели физики это простое, но в то же время обладающее большой энергией взаимоотношение, вероятно, является эквивалентом формулы Е=МС2: общая внутренняя светимость небесного объекта, вероятно, зависит от только одного физического параметра: светимость равняется общему системному вращательному моменту (объекта плюс все спутники). Это означает, что количество энергии, которое излучает данный объект, определяется силой, прилагаемой к нему через гиперлространство, а эта гиперпространственная энергия в нашем трехмерном мире измеряется как вращательный момент. Графически вся эта зависимость выглядит вполне очевидной (рис. 2-7). Все планеты на графике ведут себя правильно, за исключением Солнца. Создается впечатление, что оно каким-то образом теряет значительную часть своего вращательного момента.
Принято считать, что Солнце и все похожие на него звезды — это огромные ядерные печи, топливо для которых создается распадом материи на шаровые молнии энергии. Этот процесс обеспечивает синтез атомов внутри Солнца. Следовательно, он должен создавать побочные продукты. Одним из таких побочных продуктов синтеза является нейтрино, субатомные частицы, не имеющие электрического заряда. Однако эксперименты по измерению потока нейтрино от Солнца показали, что Солнце не излучает того количества нейтрино, которое должно было бы излучать пропорционально излучаемой энергии в соответствии с обычной моделью. Если энергия Солнца вырабатывается в результате «термоядерной реакции» (в соответствии со стандартной моделью), то регистрируемый «дефицит нейтрино» составляет до 60%. Еще более удивительно, что некоторые типы первичных нейтрино (которых подсчитывают для того, чтобы объяснить основной объем реакций синтеза внутри Солнца, основываясь на лабораторных экспериментах) просто отсутствуют.
Теоретические поправки последнего времени к существующей квантовой теории в совокупности с данными новых нейтрино-детекторов должны, вероятно, вновь изменить данные по наблюдаемому количеству нейтрино (и «разновидностям») и таким образом привести наблюдаемый «нейтрино-дефицит» Солнца в соответствие с исправленной теорией, У нас, однако, есть подозрение, что такие сомнительные манипуляции с оригинальной стандартной?
нейтринно-солнечной моделью — созданной, что примечательно, до того, как аномальный солнечный нейтрино-дефицит был открыт при помощи наблюдений — является своего рода «академическим шулерством»... По иронии, объяснение очевидного отклонения Солнца от стандартной модели содержится в удивительном отклонении его кривой на нашем графике вращательного момента/светимости. В гиперпространственной модели первичный источник энергии Солнца, как и планет, должен зависеть от общего вращательного момента — собственного «спина» плюс общий вращательный момент планетарных масс на орбите. Как упоминалось выше, несмотря на то что Солнце обладает 98% массы Солнечной системы, оно имеет всего 2% общего вращательного момента. Все остальное принадлежит планетам. Таким образом, если гиперпространственная модель верна, прибавляя момент их части к вращательному  моменту Солнца, мы должны увидеть, что на графике Солнце должно следовать той же линии, что и планеты, от Земли до Нептуна. Однако это не так.
Самое очевидное объяснение этой дилеммы — это то, что гиперпространственная модель просто ошибочна. Менее очевидная версия — мы что-то упустили например, дополнительные планеты.

Пытаясь объяснить недостающий вращательный момент, Хогленд нашел первый доказуемый прогноз гиперпространственной модели. Если поставить еще одну большую планету (или пару планет поменьше) за Плутон (расстояние в несколько большее, чем от Земли до Солнца), общий вращательный момент Солнца войдет в график до конечного пересечения с линией (в процентном отношении — около 30% от внутренней энергии, которая должна производиться реальной термоядерной реакцией). Это дает отдельный повод предположить, что современное руководство по расчетам вращательного момента Солнца является неполным по одной очевидной причине: мы еще не обнаружили все основные планеты Солнечной системы. Поэтому первым прогнозом гиперпространственной модели стало то, что в конце концов при помощи наблюдений будет найдена либо одна большая, либо две маленьких планеты Солнечной системы, обращающихся в одном направлении. В обоих случаях эти наблюдения в определенных границах позволят занять его предсказанное положение на графике и подтвердят взаимосвязь между вырабатываемой энергией и вращательным моментом. Связь между вращательным моментом и вырабатываемой энергией имеет и еще один, более широкий смысл. Если она действительно существует, это означает, что наши представления об иерархии Солнечной системы не соответствуют реальности. В гиперпространственной модели хвост (планеты и луны) машет собакой (солнцем)— предположение, которое имеет далеко идущие последствия.?

Подтверждение?

Следующим этапом проверки этого аспекта модели был поиск свидетельства того, что, возможно, может существовать еще один член нашей Солнечной системы. Астрономы многие годы вели поиск «Планеты X». Причиной исследований являлся факт, что нечто, предположительно большая неизвестная планета, оказывало влияние на орбиты Нептуна и Урана. Поиски этого «возмутителя» в итоге привели к открытию Плутона, однако никакой большой планеты так и не было найдено, по крайней мере официально.
При этом было сделано несколько очень интересных «неофициальных» открытий, которые могли иметь отношение к этому прогнозу. В 1982 г. на первой полосе «Вашингтон пост» опубликовала интервью с д-ром Джерри Нойгеба- уэром об объекте, обнаруженном на Орионе инфракрасным спутником IRAS примерно за 50 миллиардов миль от Земли. Этот объект по своим параметрам точно соответствовал прогнозу Хогленда. На сегодняшний день не имеется ни последующих наблюдений этого объекта, ни документов по нему. На все запросы д-р Нойгебауэр отвечает, что цитата «вырвана из контекста. Я ничего не знаю ни об этом, ни о последующих наблюдениях». Такой ответ Нойгебауэра является уклонением от истины. Кто из нас мог бы заявить, что он ничего не знает о предмете, о котором он говорил в статье в «Вашингтон пост»? Если прочитать оригинал интервью и статьи, полностью основанной на информации Нойгебауэра и д-ра Джеймса Хаука, становится понятно, что они говорят неправду. В статье описывается небольшой темный объект размером с Юпитер, находящийся в 50 миллиардах миль от Земли. На этом расстоянии (около 537 астрономических единиц) объект, вероятно, должен быть коричневым карликом, телом, имеющим размер примерно как у Юпитера, однако в 50 раз тяжелее. Далее в статье говорится, что для визуального наблюдения за объектом было задействовано «два различных телескопа» — хотя Нойгебауэр утверждает, что последующих наблюдений никогда не проводилось. Очевидно, что на первые результаты наблюдений IRAS опущен занавес отрицания.
В 1999 г. в ряде новостных заметок вновь приводились свидетельства существования еще одного члена Солнечной системы, на этот раз в созвездии Стрельца, точно напротив Ориона на небесной сфере. Этот объект предположительно имел тот же размер, что и объект, обнаруженный IRAS, однако на более дальнем расстоянии — между 25000 и 32000 астрономических единиц. На его существование указывали орбиты долгопериодических комет. Оба этих факта доказывают, что предсказание Хогленда о существовании еще одной планеты (планет) на большом расстоянии от Земли, как минимум, опирается на несколько наблюдений. Отличительной чертой модели Хогленда от теорий теорий Планеты X является специальное предсказание того, что объект, о котором идет речь (если его существование в конце концов официально подтвердят), будет обладать вращательным моментом, достаточным для того, чтобы сдвинуть Солнце на причитающееся ему место на графике. Однако что можно будет спросить, когда НАСА все же обнаружит нашу недостающую основную десятую планету (хотя Плутон недавно понизили до просто «объекта Солнечной системы»), если нам об этом сообщат? Целый ряд «красных» исследователей давно предсказали существование Планеты X, и если согласиться, что она найдена, это даст подтверждение их моделям и теориям. Если копнуть глубже становится очевидным, что причины, побуждающие НАСА «закрыть рот» Нойгебауэру, имеют гораздо большее отношение к политике (как обычно) чем к науке.

Инфракрасная переменная

Следующий тест гиперпространственной модели также основывается на наблюдении инфракрасного излучения. Если наблюдения Хогленда и Шустера были правильными и между светимостью, интенсивностью магнитного поля вращательным моментом существует прямая связь, то должны быть определенные следствия. Поскольку в модели Хогленда предполагается, что инфракрасное излучение имеет гиперпространственную природу, т. е. связано с геометрией высокой размерности, то орбитальные изменения в конфигурации системы» (постоянно движущиеся планеты и луны Солнечной системы) по определенению должны вести к переменной выработке энергии — как настройка реостата для контроля силы света. Это является ключевым моментом, поскольку обычная физика по привычке заявляет, что выработка энергии планетами является «постоянной», явно затухающей только в течение очень долгого промежутка времени.
Если исходным источником планетарной (или звездной) энергии является вихревое (вращающееся) пространственное напряжение между пространственными измерениями (a-ля Максвелл), то постоянно изменяющаяся модель бы в гравитационном отношении, и в отношении измерения) взаимодействующих спутников на орбитах вокруг основных планет/звезд в сочетании с соответственно изменяющейся геометрической конфигурацией относительно остальных основных планет должна модулировать характер распределения напряжения как постоянно меняющийся, геометрически «искривленный «эфир». В гиперпространственной модели Хогленда эта постоянно меняющаяся гиперпространственная геометрия может извлекать энергию из лежащего в основе всего вращения вихревого эфира, а затем высвобождать ее внутри вещества, вращающихся объектов.
Изначально этот избыток энергии может проявляться в различных формах — в виде сильного ветра, необычной электрической активности, даже в виде усиленной ядерной реакции — однако в конце концов он превратится в простой избыток тепла. Из-за основного физического условия резонанса вращения трехмерной массы фактически соединенных планет (звезд) и базового четырехмерного вращения эфира эта выработка избытка энергии должна с течением времени варьироваться, когда меняющаяся орбитальная геометрия «спутников» и основных членов Солнечной системы взаимодействует с первичным спином (и изначальным вихревым эфиром) в фазе и вне ее. По этой причине зависимость от времени этого продолжающегося обмена энергией должна быть главным критерием всего гиперпространственного процесса. Она  также должна быть легко определяемой. Все это нужно для измерения мощности инфракрасного излучения Юпитера в различные промежутки времени его прохождения по орбите и в различных положениях относительно других планет. Если гиперпространственная модель верна, инфракрасное излучение Юпитера (и других «газовых гигантов») должно варьироваться в широком диапазоне в зависимости от орбитального положения. В определенное время оно должно превышать каноническую пропорцию два к одному. В остальное время оно должно быть меньше (рис. 8).

Рис.8. Выработка варьируемого избытка энергии Юпитера, которая объясняется (в гиперпространственной модели Хогленда - Торана) как непосредственный результат модулированного исхода энергии из других пространственных измерений.

История науки насчитывает несколько попыток сделать это. В 1966 и 1969 годах д-р Фрэнк Дж. Лоу с высотного летательного аппарата сделал первые наблюдения аномальной теплопроизводительности Юпитера. Лоу, которого считают отцом современной инфракрасной астрономии, опубликовал первые результаты, показавшие, что теплопроизводительность Юпитера находится в диапазоне 3-1. Позднее он сделал предположение, которое привело к созданию IRAS, первых инфракрасных космических телескопов, с помощью которых и были сделаны наблюдения, позволившие предположить существование Планеты X в Орионе, о которой шла речь ранее. Три года спустя Лоу произвел дальнейшие наблюдения, которые снизили цифру с 3-1 до 2-1 — разница более чем на 30%, что далеко выходит за пределы допустимой погрешности приборов, использовавшихся в обоих случаях. В 70-х при помощи наземных телескопов цифра была уменьшена еще больше, до соотношения примерно 1, 67-1, 00, еще на 30%. В начале 80-х миссия «Вояжер» в значительной степени подтвердила цифру 1, 67. Разночтения данных объяснялись тем, что инструменты были недоработаны, а их показания — приблизительны. Поскольку колебания по данным теплопроизводительности в конце 70-х и начале 80-х в конце концов остановились на цифре 1, 67, все решили, что это и есть точное значение, а предыдущие результаты были аннулированы.
К счастью, после «Вояжера» во внешней области Солнечной системы проводились исследования аппаратами «Галилей» и «Кассини», на которых было оборудование для измерения инфракрасного излучения внешних планет-газовых гигантов. Единственное, что удерживало Хогленда от тестирования этого аспекта модели, была невозможность найти того, кто провел бы измерения, или того, кто опубликовал бы их результаты. Оказалось, что это гораздо более трудная задача, чем можно было предположить. Обращение в университеты, собиравшие и архивировавшие данные инфракрасных исследований обоих космических аппаратов, обнаружило их явное нежелание сотрудничать. Хогленду сказали, что для получения данных для измерений он должен «подтвердить» свое членство в «одобренном» научном центре или университете. Однако поиск в астрофизической реферативной онлайн-базе данных НАСА дает кое-какую интересную информацию. Последний документ- наблюдения, сделанные композитным инфракрасным спектрометром (CIRS) аппарата «Кассини», вероятно, подтверждают прогноз Хогленда. Группа исследователей обнаружила, что инфракрасное излучение Юпитера не соответствует каноническому со времен «Вояжера» соотношению от 1, 67 до 1,00. Поскольку точных данных нет, выдержка сообщает, что «об экваториальном температурном минимуме больше говорили, чем наблюдали его», и что «с большей вероятностью это связано с временными изменениями экваториальных стратосферных температур, о чем сообщается из наземных обсерваторий». Получается, Юпитер не просто демонстрирует переменную теплопроизводительность, что согласуется с моделью Хогленда. Последнее предложение указывает на то, что наземные наблюдения дали тот же результат.
Даже если не заходить уж очень далеко и не запрашивать самые последние инфракрасные снимки Юпитера и других внешних планет, все равно эти результаты являются аномальными для общепринятых моделей, но согласуются с ключевым гиперпространственным прогнозом Хогленда. К сожалению, нам придется подождать публикации данных, прежде чем мы уверенно отнесем этот прогноз к категории «подтвержденных».

Краткосрочные изменения амплитуды

Этот же аспект модели, но в меньшем масштабе, может использоваться и для того, чтобы сделать еще один прогноз. В нашей Солнечной системе все планеты-«гиганты» имеют настоящий эскорт, состоящий из дюжины спутник один или  два главных (размером примерно как планета Меркурий) и нескольких других, меньше нашей Луны по массе и диаметру, а также множество малых объектов. Из-за «эффекта рычага» в расчетах вращательного момента такой маленький спутник, движущийся по далекой орбите (или под крутым углом относительно плоскости вращения планеты), может оказывать непропорциональное влияние на уравнение «общего вращательного момента» — достаточно взглянуть на Плутон и Солнце (рис. 6).
Даже сейчас четыре основных спутника Юпитера (общая масса которых составляет около 1/10000 массы самого Юпитера) во время цикла сложного взаимодействия на орбите, как известно, вызывают изменяющееся во времени поведение ряда хорошо известных феноменов Юпитера — включая «аномальные перемещения Большого красного пятна по широте и долготе, Как сообщил в ООН в 1992 году Хогленд, Большое красное пятно (GRS) — загадочный вихрь, более 300 лет наблюдающийся на пресловутых 19,5° южной широты
с точки зрения геометрии вписанного тетраэдра и проблемы двадцатисемилиний — это классический «признак» действия гиперпространственной физики в пределах Юпитера (ниже). Десятилетия наблюдений за аномальными перемещениями этого Пятна, точно синхронизированными с вполне предсказуемыми движениями самых больших лун Юпитера, открытых Галилеем, ясно указывают, что эти перемещения не являются результатом обычных гравитационных или приливно-отливных взаимодействий, учитывая относительно небольшие массы лун в сравнении с самим Юпитером. Правильнее сказать, они, по всей вероятности, следуют моделям Максвелла, Шустера и Уиттекера. Это результат мощной гиперпространственной модуляции от изменяющейся геометрической конфигурации этих спутников. Это длинный рычаг вращательного момента и гормонический торсионный резонанс постоянно изменяющейся вихревой скалярной напряженности (состояние торсионных полей) в недрах Юпитера, вызывает изменения Большого красного пятна.
Итак, гиперпространственный тест номер три: найти небольшие, кратковременные амплитудные колебания уровней инфракрасного излучения всех планет-спутников, синхронизированные (как атмосферные движения Большого красного пятна на Юпитере, по-прежнему загадочные, однако явно носящие циклический характер) с движением лун по орбитам и их пересечением, и/или движением этих внешних планет относительно других основных членов Солнечной системы. Подтверждение наличия кратковременных колебаний в выработке инфракрасного излучения на протяжении нескольких часов (или даже дней) — синхронизированных с периодами обращения спутников планет — было бы прекрасным примером того, что все общепринятые объяснения находятся в затруднении, а гиперпространственная модель заслуживает более подробного рассмотрения. Увеличение или уменьшение выработки в течение нескольких лет и десятилетий (как следует из истории наблюдений инфракрасного излучения Юпитера, от Фрэнка Лоу до Кассини) поддержало бы долговременную планетарную модуляцию этого внутреннего высвобождения гиперпространственной энергии. Конечно же, на самом деле обе совокупности модуляций должны происходить одновременно и которые при наблюдении легко разделить при помощи компьютерный программы наблюдений при условии, что кто-то попытается это сделать.
Такие меняющиеся взаимодействующие напряженности на границе гиперпространства и «обычного» космоса (в гиперпространственной модели), вероятно, могли бы дать объяснение загадочным «штормам», которые время от времени внезапно возникают и пропадают в атмосферах нескольких внешних планет. Одним из ярких примеров является сокращение и практическое исчезновение Большого красного пятна на Юпитере в конце 80-х; еще один пример — внезапное появление на Сатурне «события» планетарного масштаба, сфотографированного космическим телескопом «Хаббл» в 1994-м — сверкающего облака, выброс которого произошел на 19,5° северной широты (где же еще?); еще один — ураган «19,5» на Юпитере — Большое темное пятно — «сейчас видно, потом — нет».
И еще одна, самая последняя загадка Солнечной системы, ставящая в тупик теоретиков из НАСА, — внезапное формирование второго красного пятна, прозванного «Младшее», на Юпитере в 2006 году. Этот огромный (размером с нашу планету) атмосферный вихрь в течение трех недель был образован слиянием трех малых вихрей (каждый размером с Марс) и затем также начал превращаться в «красное, как Большое красное пятно».
НАСА же, как известно, не имеет представления (что для него является обычным) о том, что же на самом деле происходит...
Поскольку в НАСА превалирует мнение о том, что избыток инфракрасного излучения, вырабатываемого планетой, все время должен быть постоянным, никто не стал утруждаться поиском взаимосвязи между подъемом или спадом излучения внутренней энергии и (как теперь доказано и документально подтверждено) полупериодичностью возникновения этих «штормов». Хотя это следовало бы сделать.
Представление о том, что изменяющаяся конфигурация членов систем планет (или звезд) в сравнении с «первичной» может влиять на их общую выработку энергии, является революционным для современного образа мыслей, однако далеко не беспрецедентным.
Существуют хорошо известные долговременные и по-прежнему загадочные изменения, связанные с самыми большими в непосредственной близости от нас гиперпространственными воротами» —Солнцем.
Совокупность изменений, происходящих на Солнце, включает в себя множество феноменов, происходящих на его поверхности— солнечные вспышки, коронарные возмущения, выброс вещества и т.д. Это называется «цикл пятен на Солнце, поскольку несколько одновременно существующих «пятен» (низкотемпературные вихри, которые при возникновении выглядят темнее на фоне более горячей солнечной поверхности) растут и уменьшаются в течение примерно 11 лет. Полное изменение магнитной полярности Солнца занимает два полных цикла пятен на Солнце, т.е. полный «солнечный» цикл составляет немногим более 20 лет.
В 40-х годах «Радиокорпорация Америки» (RCA) наняла молодого инженера-электрика Джона Нельсона для того, чтобы попытаться улучшить надежность коротковолновой радиосвязи вокруг Земли. Было известно, что эти радиопередачи более надежны в «перерывах» в солнечной активности, связанной с пиковыми» годами активности пятен.
К своему удивлению, Нельсон быстро обнаружил, что возникновение и исчезновение  радиопомех связано не только с циклом пятен на Солнце, но и с движением основных планет Солнечной системы. С возрастающим удивлением он также выяснил, что имеется часто повторяющаяся, по существу взаимосвязь между четкими орбитами планет (в особенности, Юпитера, Урана и Нептуна, на долю которых приходится почти весь известный вращательный момент Солнечной системы) и выбросами, происходящими на Солнце и вызывающими радиопомехи.
Гиперпространственная модель дает полное теоретическое объяснение — механизм  — этих наблюдений, которые, хотя и произведены RCA несколько десятилетий назад, и сегодня по-прежнему приводят в замешательство многих астрономов. В сущности, Джон Нельсон повторно открыл не что иное, как «гиперпространственную астрологию» — изначальный, очень древний вращательный момент, лежащий в основе действительного воздействия Солнца и планет на нашу жизнь. Нельсон также «повторно открыл» кое-что еще: «Следует отметить, что в 1948 г. когда Юпитер и Сатурн находились на расстоянии 120s, а солнечная активность была максимальной, среднее качество радиосигнала было намного выше, чем в 1951 когда Юпитер и Сатурн были на расстоянии 180й, а солнечная активность — на спаде. Другими словами, кривая среднего качества радиосигнала следовала за кривой Юпитера и Сатурна, на не за кривой пятен на Солнце...» (курсив автора).
Эти наблюдения, которым уже не один десяток лет, очень красноречивы.
Они  не только подтверждают,  что Юпитер и Сатурн — это первичный «привод» известных циклов активности Солнца (в гиперпространственной модели), но и четко указывают на дополнительное прямое воздействие меняющегося углового взаимоотношения этих планет на электрические свойства ионосферы Земли. Разумеется, это важно при изменении планетарной геометрии, влияющей не только на Солнце, но одновременно и на другие планеты, — почти так, как говорят «обычные» астрологи, т.е. через Максвелловы «изменяющиеся скалярные потенциалы».
Таким образом, только гиперпространственная теория:
Указывает на глубокий смысл простого астрономического факта, заключающегося в том, что «хвост виляет собакой» — т.е. в данной физике планеты могут оказывать решающее воздействие как на Солнце, так и друг на друга благодаря непропорциональному соотношению общего вращательного момента Солнечной системы — более 100 к 1 — в пользу (известных) планет.
Имеет точный физический механизм — при помощи Максвелловых «изменяющихся кватернионных скалярных потенциалов» — с учетом аномального влияния вращательного момента планеты.
В 1992 году в ООН была публично определена явная геометрическая причина всего гиперпространственного процесса, связанного с Солнцем: максимальное количество пятен (больших, сравнительно «холодных» вращающихся завихрений, появляющихся на поверхности Солнца), поднимающихся, опускающихся и систематически меняющих широту в течение уже упоминавшегося двадцатидвухлетнего солнечного цикла — и достигающих пика в точке полуцикла (около одиннадцати лет) на широте 19,5° на Солнце.

Пульсары

Пульсары — это еще одна область, где можно проверить теорию гиперпространственной физики. Хогленд и Торан предсказали, что благодаря своему невероятному вращательному моменту и магнитным свойствам пульсары могут стать прекрасным испытательным стендом для гиперпространственной физики. И в самом деле, если взять один особый пульсар, это может дать ключ к проверке всей модели Хогленда/Торана (рис. 9).

Рис. 2-9 Схема «эффекта маяка» прецессирутощего пульсара PSR Б 1828-11 относительно радиотелескопа на Земле.

Колебание (или  прецессия) — это движение оси вращения пульсара, при котором он в течение времени описывает круговую коническую поверхность (см. темную и светлую оси). Движение очень похоже на колебание верхушки волчка, В результате мы видим конусообразный световой луч при различных углах, что приводит к изменению очертаний и времени прибытия радиоимпульсов.

Трое ученых из  обсерватории Джодрел Бэнк (Ингрид Стейерс, Эндрю Лин и Сетнам Шернар) проверили данные за 13 лет по пульсару PSR В1828-11. Этот пульсар делает 2,5 оборота в секунду, но, в отличие от других, колеблется в течение 1000  дневного периода. Движение очень похоже на колебание верхушки волчка, Колебания, или прецессия, имеют два проявления: наблюдаемый импульс меняет свою форму, вследствие чего меняется время его прохождения которое становится иногда короче, иногда длиннее. В статье «Nature» от 3 августа 2000 астрономы из Манчестера доказывают, что такая вариативность указывает на то, что нейтронная сфера- не идеальная сфера, а немного сплюснута у полюсов.
 
 
У В1757-24, пульсара, который впервые наблюдали в июле 2000-го, был обнаружен намного больший вращательный момент, чем он должен был бы иметь. Фактически объект опровергает все известные «законы физики» и, ве-роятно, черпает дополнительный вращательный момент из невидимого источника. В соответствии с предсказанием Хогленда и Торана, этим невидимым источником является энергия высокого измерения, которая высвобождается в результате быстрого вращения пульсара.
В обычной физической модели предполагается, что звезды «рождаются» в результате вращения газовых и пылевых туманностей. Поскольку они сжимаются (под воздействием притяжения), то должны вращаться быстрее. Это основной принцип фундаментального закона (обычной) физики, который называется «сохранение вращательного момента». Предполагается, что единственный способ, которым звезда может избавиться от этой фиксированной величины вращательного момента, заложенного в ней при рождении, — «передать» его в космос при помощи одного из двух основных механизмов: прямая потеря массы и/или магнитное взаимодействие (ускорение) между звездами и любыми окружающими их туманностями или телами (такими, как система планет или еще одна звезда на орбите).
Предполагается, что в течение большей части жизни звезды «основной* последовательности» превалирует период, когда она сравнительно стабильна в своем вращении и выработке энергии (хотя гиперпространственная модель утверждает, что эта выработка также не «постоянна», или не совсем «стабильна» — но это уже другое дело). Вышеназванные механизмы могут перемещать в лучшем случае три процента действительного вращательного момента звезды. Таким образом, звезда в конце своей долгой жизни в несколько миллиардов лет, по теории, должна иметь примерно такую же величину вращательного момента, как и при рождении.
Когда массивная звезда (масса которой составляет от пяти до двадцати масс Солнца) достигает конца своего существования (в обычной физике это называется «исчерпанием ее ядерного горючего»), она становится сверхновой. В этой модели приблизительно девяносто процентов оболочки звезды покидает ее (сверхбыстрое перемещение массы в космос — более 5000 миль в секунду!), оставляя сжатое сверхплотное ядро. Теперь это уже быстро вращающаяся «нейтронная звезда». Этот вращающийся, невероятно плотный объект (в сущности, имеющий массу Солнца и плотность атомного ядра, сжатые до размеров небольшого города), согласно теории, является сердцевиной пульсара.
Таким образом, при «рождении» на бурном завершающем этапе эволюции звезды этот быстро вращающийся объект предположительно должен получать посредством упоминавшегося механизма) величину вращательного момента не такую как у звезды, из которой он образовывается (поскольку при взрыве большая часть массы теряется, забирая с собой и определенный вращательный момент), а гораздо меньшую.
В вытекающем из этого «феномене пульсара», таком, как быстрое вращение, гораздо более вероятно, что сильно намагниченный объект взаимодействует с близлежащими газовыми облаками и т.п., а не с исходной звездой. Это происходит вследствие того, что оригинальное магнитное поле исходной звезды предположительно также должно сохраняться. Сейчас же оно сворачивается до нового объема «размером с город», который меньше исходного примерно триллион раз. После этого очень сильные магнитные поля, вероятно, могут расширять материю возле только что образовавшегося быстро вращающегося объекта и отбрасывать определенную ее часть от звезды посредством «магнитного ускорения» с околосветовой скоростью. Предполагается, что этот феномен создает пучки ускоренных частиц материи, которые вращаются вместе с вращением звезды (до ста раз в секунду), вызывая быстро вращающийся  сверхстабильный «эффект маяка» при радиоизлучении, гамма-излучении или излучении в оптическом диапазоне, который характеризует «феномен пульсара наблюдаемый даже на расстоянии тысяч световых лет.
Если планета, например Земля, находится на пути этих пучков материи, мы можем наблюдать эффект маяка. Если же нет — мы никогда не найдем пульсар. В соответствии с моделью, из-за того что этот необычный, быстро вращающийся, сравнительно небольшой объект (при этом имеющий массу Солнца) активно взаимодействует (посредством своих очень мощных электромагнитных полей поверхности) с по-прежнему медленно (образно говоря) раскрывающимся «бутоном» внешних слоев (от взрыва сверхновой звезды), он также должен передавать свою собственную конечную величину вращательного момента большему по размеру облаку. Это неизбежно должно привести к медленному, равномерному и различимому «замедлению вращения» нейтронной звезды. В ходе наблюдений радио-, оптического и рентгеновского и гамма-излучения почти 1000 известных пульсаров, которые велись с момента их открытия в 1968 г., эффект «замедления вращения» был зафиксирован в различных вариациях. Периодичность пульсаций радио-, оптического и рентгеновского или гамма-излучения этих звезд очень четкая. Время от времени наблюдается небольшое, однако поддающееся измерению увеличение интервалов между импульсами на протяжении нескольких лет, что является признаком очень медленного «затормаживания» этих маленьких звезд. Такое замедление вращения подтверждает известный закон сохранения вращательного момента и позволяет определять возраст этих звезд, являясь своего рода -импульсными часами» с предполагаемым постоянным полупериодом жизни.
Поскольку около половины известных звезд являются двойными, когда одна из них взрывается и становится сверхновой, она отталкивает себя от компаньонов в противоположном направлении с орбитальной скоростью. Пульсар в созвездии Стрельца с течением времени вылетает прямо из медленно расширяющегося газового обрамления, образовавшегося от взрыва (расходящаяся взрывная волна идет в межзвездное облако и замедляется, ядро нейтронной звезды — нет). Используя известное расстояние, космическую скорость и геометрию взаимоотношения пульсар/облако, новейшие измерения действительной космической скорости этого пульсара, произведенные при помощи радиотелескопа с большой антенной системой (VLA), показали, что она составляет только 300 миль в секунду — гораздо меньше прогнозировавшихся ранее 1000 миль в секунду.
Исходя из «скорости замедления», возраст нейтронной звезды/ пульсара (при взрыве сверхновой) оценивался ранее примерно в 16000 лет. Однако исходя из «кинематического» возраста звезды (измеренного по ее известной скорости за пределами ее собственной внешней границы расширения), мо-мент изначального взрыва отодвигается в прошлое примерно на 170000 лет? В результате мы имеем более чем десятикратную разницу в оценке возраста нейтронной звезды.
Поскольку современное измерение космической скорости пульсара обсуждению не подлежит (это очень простое измерение в сравнении с моделью затормаживания пульсара), время формирования пульсара (и отделения от своего компаньона) должно быть примерно тем же: 170000 лет. Итак, пульсар существовал 170000 лет, хотя скорость, с которой замедлялось его вращение, указывала на гораздо более молодой возраст. Очевидно, что принципиальная ошибка имеется в самой модели пульсара с конечной величиной вращательного момента, уменьшающегося при расширении.
Самое простое объяснение состоит в том, что звезда могла подпитываться от ранее неизвестного источника вращательного момента, который «непре-рывно подзаряжал» вращение нейтронной звезды, даже когда ускорение заряженных частиц в пучках истекало из нее со скоростью, которая превышала срок активной жизни пульсара примерно в 10 раз в сравнении с наблюдаемой «скоростью» замедления. Этот «неизвестный источник» энергии точно предсказан в соответствии с теорией гиперпространственной модели, которая ут-верждает, что чем больший вращательный момент объект имеет изначально, тем больше он может «подпитывать» этот невидимый источник энергии для обеспечения момента в отличие от известных трехмерных механизмов передачи. Действительный механизм обеспечения вращения пульсара — это, вероятно преобразование прецессионной энергии звезды (которая, как показали опыты ДеПалмы, не пропорциональна близлежащему гравитирующему компаньону) в энергию вращения, В качестве подходящего случаю примера можно привести ванны с отверстием. Вода вытекает из ванной через отверстие с наблюдаемой скоростью — однако «наблюдатель» не знает о скрытой водопроводной сети, через которую ванна наполняется вновь со скоростью, почти, но все же не совсем равной скорости убывания воды через отверстие. В результате «срок жизни» объема воды в ванне значительно увеличивается без видимых причин. В итоге: вода вытекает из ванны значительно медленнее, чем должна хотя скорость вытекания воды через отверстие хорошо известна.
Откровенно говоря, другого объяснения «избыточного» вращательного момента пульсара В 1757-24 не существует. Что бы ни выдумывали сторонники общепринятых взглядов, чтобы залатать прорехи в своих теориях, гиперпространственная модель не только косвенно, но и целенаправленно, предсказала именно эти открытия. Это дает пять специальных предсказаний гиперпространственной физической модели Хогленда, модели основывающейся на якобы бессмысленных геометрических соответствиях монументов Марса, подтвержденных эмпирическими наблюдениями. Есть и еще один пульсар «для опытов» — PSR В1828-11, — который, вероятно, также может доказать правоту гиперпространственной модели при помощи целого ряда различных измерений: по-прежнему требующей подтверждения лабораторными опытами теории Брюса ДеПалмы относительно «свободной  прецессии».
PSR B1828-11 — это «изолированный» пульсар (т.е. не входящий в двойную звездную  систему), который также располагается в направлении созвездии Стрельца. В конце 2000 года три астронома из обсерватории Джодрел Бэнк при помощи радиотелескопа произвели рад наблюдений, в результате которых было обнаружено удивительное свойство этой быстро вращающейся нейтронной звезды: у нее было три «периода» пульсаций радиоизлучения, в то время как  обычно он один. Был обнаружен так называемый «основной период», составляющий около 1000 дней, и три «субгармоники», по 500, 250 и 167 дней.
Сначала открыватели объяснили эти данные тем, что пульсар, несмотря на свою абсолютную изолированность, почему-то демонстрирует «прецессию». Его радиолучи приходят к Земле со все больше изменяющейся формой основного импульса и периодом пульсации... с повторяющейся цикличностью... что указывает на наличие физической прецессии у самой вращающейся нейтронной звезды!
Другие астрофизики сразу же предложили несколько альтернативных теоретических объяснений этого необычного поведения:
«Хотя пульсар PSR В1828-11 и состоит из сверхплотного моря свободных нейтронов, сжатых внутри сферы диаметром всего лишь 20 км, и гравитация на нем в сто миллиардов раз больше, чем на Земле, он не является абсолютно круглым; он имеет небольшую деформацию (менее, чем одна десятая миллиметра), что заставляет PSR В1828-11 вращаться с легким отклонением оси... т.е. «прецессировать».
Или:
«Плотное «нейтронное море» пульсара, заключенное под хрупкой корой и обладающее сверхпроводящей способностью, не успевает за замедляющимся вращением твердой поверхности (вызванным интенсивными магнитными тормозными силами пульсара); это, в свою очередь, ведет к возникновению «протекания» — главным образом «выплескивания» сдвигающегося внутреннего нейтронного моря».
Из другого источника:
«Пульсар, вероятно, окружен близко расположенными «аккреционными дисками» газа и пыли, вращающимися по орбите под значительным углом к экватору пульсара. Это вызывает скрытое «принудительное прецессионное кручение» посредством простого гравитационного приливно-отливного воздействия, оказываемого веществом, вращающимся на орбите...» И:
«На орбите PSR В1828-11, вероятно, вращается странная «кварковая планета» (более плотная, чем нейтронная звезда), которая вызывает прецессию своим значительным приливно-отливным воздействием» и т.д.
Все эти теоретические попытки объяснить необычное поведение PSR В1828- 11 вызывают серьезные возражения — начиная с «модели нейтронного выплескивания». По теории других астрофизиков, любое внутреннее движение жидкости («всплеск» в нейтронном море) должно «гаситься» (диссипация энергии) всего лишь после нескольких сотен оборотов пульсара. Поскольку PSR В1828-11 делает два с половиной оборота в секунду и его возраст оценивается в сто тысяч лет, очень сложно объяснить, почему же жидкость все-таки продолжает выплескиваться... после восьми триллионов оборотов нейтронной звезды.
У Хогленда есть совершенно другое (и более простое) объяснение этого приводящего в замешательство поведения. Это объяснение проистекает непосредственно из гиперпространственной теории и результатов опытов
ДеПальмы с «вращающимися системами»: просто PSR В182841 может быть самым однозначным в Галактике свидетельством реальной гиперпространственной прецессии.
Другими словами, это прекрасный астрономический пример того вида лабораторных «гиперпространственных» опытов, которые Хогленд пытался организовать в НАСА для ДеПалмы, но ДеПалма умер, так и не дождавшись санкции руководства на проведение опытов. Когда Хогленда спрашивали, каковы самые главные законы гиперпространственной физики, он часто с усмешкой отвечал: «вращение, вращение и вращение». Дэвид Уилкок, долгое время помогавший Хогленду, пару лет назад прислал ему несколько трудов почти неизвестных русских ученых. Когда он стал читать переводы этих статей, как современных, так и сделанных десятилетия назад в России, он обнаружил совершенно отдельную базу данных, в которой  содержатся буквально тысячи опубликованных научных трудов, полностью согласующихся с такими же непостижимыми наблюдениями «ОД-поля» вокруг  вращающихся масс, сделанными ДеПалмой в 70-х.
Как отмечалось в одной из статей, написанных в России (Ю.Н. Качаловым и А.Н.Сколовым):
«...В течение XX века в разных странах в ходе разнообразных исследований, представлявших различные профессиональные интересы, неоднократно сообщалось об открытии необычного феномена, который не мог быть объяснен в рамках существовавших теорий. Поскольку авторы не понимали физики наблюдаемого феномена, они были вынуждены давать свои собственные названия полям, излучениям и энергиям, которые создавали этот феномен. Например, «эманация времени» Н.А. Ковырева, «О-эманация», или «оргон» У. Райха, «Н-эманация» М.Р. Блондло, «Мон-эманация» И.М. Шахпаронова, «митогенная эманация» А.Г. Гурвичи, «Z- эманация» А.Л. Чижевского. Этот список можно легко продолжить...»
Как видно из этой статьи, русские поняли, что все эти на первый взгляд аномальные феномены на самом деле были просто различными проявлениями одного феномена, получившего название «Физика торсионного поля».
Как отмечалось ранее, торсион для западной науки оставался почти неизвестным — и это неслучайно. До развала Советского Союза в 1991 году и внезапно хлынувшего в Интернет потока научной литературе о торсионе эта тема была буквально запрещенной для экспорта на Запад. Сегодня по теме торсионной физики опубликовано более 20 ООО исследовательских работ, при этом более половины из них принадлежит русским ученым (и ученым из стран бывшего Советского Союза).
Вот что говорит о современном положении дел инженер Пол Мюрад, который сейчас работает в американском учреждении, исследующем возможности применения теории торсионного поля для движения в космосе:
«Единственным полем, в котором возможна скорость, превышающая скорость света, по утверждениям некоторых русских физиков, является спин, или торсионное поле. Торсионное поле отличается от трех других полей (электростатического, магнитного и гравитационного), имеющих сферическую симметрию. Кручение (торсион) может быть право- или левосторонним. Оно основывается на цилиндрическом поле и может создаваться аккумулированием электроэнергии и вращением тела. При превышении определенной скорости поле расширится.
Торсион может служить причиной возникновения и других феноменов, в том числе — увеличения границ. В вакууме оно происходит, когда стержень концентрически вставляется в цилиндр и не имеет с ним физического контакта. Если стержень внезапно вытащить, цилиндр также сдвинется или будет тянуться вслед за стержнем. Другой пример — вращающиеся тела, которые тоже будут оказывать влияние на близлежащие вращающиеся тела благодаря взаимодействию одного спинового поля... с другим...
«Очевидно, что кто-то захочет найти теорию, которая соотнесла бы все эти эффекты с результатом лучшего понимания гравитации. Самое похожее, что я нашел (читая существующую русскую литературу), — это комментарий Матвеенко о том, что торсионное поле идентично поперечной спиновой поляризации физического вакуума, а гравитационное поле идентично его продольной спиновой поляризации. Таким образом, два этих поля, гравитация и торсион, вероятно, связаны и могут дать ключ (т.е. взаимосвязь, которую мы должны понять) к тому, чтобы узнать, как черпать (безграничную) энергию из физического вакуума или поля нулевой точки. Все эти вопросы являются интересными теоретически и определенно должны разрабатываться далее, если человечество действительно хочет осуществить свою мечту о космических шествиях к дальним мирам».
«Отцом» теории торсионной физики принято считать французского математика доктора Эли-Джозефа Картана, который в 1913 г. опубликовал уточнение теории относительности Эйнштейна, по которому искривленное пространство-время может закручиваться по спирали вокруг вращающихся объектов — феномен, который изначально не относился к теории относительности и был назван «торсион».
Впоследствии феномен получил название «Торсиона Эйнштейна-Картана» Первые физические оценки были очень ограниченными и разочаровывающими. Было подсчитано, результирующие силы ЕСТ на «27 порядков (27в десятой степени) меньше, чем гравитационные эффекты». Более того, рассчитанный эффект ограничивался статичными (неподвижными) геометрическими очертаниями поля вокруг вращающихся объектов, полей, которые не могли распространяться в пространстве как «волны». Из-за таких жестких ограничений большинство физиков (даже из тех, кто знал о вкладе Картана в теорию относительности) в лучшем случае минимально интересовались ЕСТ и отводили ему очень малую роль во Вселенной, даже субатомном уровне.
Однако позднее русские теоретики (например, д-р Геннадий Шипов), применяя идеи торсионной теории, первоначально высказанные философом ХУШ века Рене Декартом, — о том, что все движение (даже внешне прямолинейное) является «вращением» (в «искривленном» мире)— смогли продвинуться дальше, доказав, что торсионные поля не статичны (как получалось по расчетам Картана, которые он делал, исходя из своих неверных предположений о том, что значит «вращение»), а динамичны.
Динамический торсион (который также называют торсионом Риччи— в честь итальянского математика XIX века, который объединил их с геометрией пространства Бернхарда Римана, открытой до теории относительности) производится любыми движущимися и при этом вращающимся объектами (от вращающихся атомов до планет, особенно тех, которые имеют прецессию, от отдельных звезд до целых галактик...). Вычисленная сила динамического торсионного поля была примерно на «21 или 22 порядка сильнее», чем «статичное поле» Картана. При этом поля могли путешествовать — как «торсионные волны» в пространстве-времени, и (по вычислениям некоторых русских ученых, которых цитировал Мюрад — см. ранее) имели скорость, превышающую скорость распространения света в вакууме как минимум в миллиард раз. (Это нижний предел, поскольку в действительности скорость может быть намного выше; теоретическая максимальная скорость, с которой может идти динамическая торсионная волна, на самом деле на сегодня остается неизвестной (рис. 11).

 
Рис. 11. Модифицированная торсионная теория Эйнштейна-Картана предсказывает, что вращающаяся масса равномерно искажает пространство-время («эфир»), посылая торсионные волны энергии по спирали от центра вращения. Гиперпространственная модификация Хогленда-Торана предполагает, что исходный источник этой энергии — вращающиеся гиперпространственные ворота, которые позволяют энергии входить в трехмерное пространство из более высоких измерений.

Тем, кому трудно представить, как «торсион» работает, с чем его можно сравнить из более привычных форм передачи энергии и информации, например, с электромагнитным излучением, вероятно, помогут следующие аналогии. Если пространство-время («эфир» Максвелла) изобразить как «двухмерную пористую структуру», например, очень тонкую губку или, к примеру- бумажное полотенце, то электромагнитную энергию можно изобразить как
воду, просачивающуюся сквозь губку или полотенце с определенной скоростью (аналог «скорости света в вакууме»). Теперь в нашем мысленном эксперименте позвольте капле воды упасть на губку/полотенце и войти в его двухмерную поверхность (и привнести дополнительную энергию) из «более высокого измерения».
Одновременно произойдут две вещи: ударившись, капля создаст волны на воде (зыбь) в полотенце или салфетке (помним, что наша жидкость — это аналог электромагнитного излучения), почти как капли дождя в пруду (рис. 10).  Одновременно удар создаст невидимые звуковые волны в материальной структуре полотенца/салфетки (по аналогии с геометрическим строением нашего трехмерного эфира).

 
Рис. 10. Дождевые капли, проходящие через трехмерное «пространственное измерение», преобразовывают энергию в расходящуюся рябь, когда они появляются» на двухмерной поверхности пруда. Процесс, схожий с «четырехмерными энергиями», создающий «торсионную рябь» в трехмерном эфире — когда они «появляются» (благодаря вращению атомов, планет, звезд и т.д.) в нашей трехмерной реальности.

Поскольку скорость звука в этой материальной структуре намного больше, чем волны давления (зыби) в воде, информация о входе новой энергии из «более высокого измерения» в структуру полотенца/салфетки почти мгновенно распространится по всей структуре посредством звуковых волн, которые вызваны ее появлением, в то время как для крошечной зыби на воде, возникшей из-за этого же удара, физический путь до каждой точки полотенца/салфетки займет намного больше времени.
В нашей аналогии такая разность относительных скоростей говорит о значительном отличии скорости электромагнитного излучения, которое в обычном трехмерном мире ограничено «скоростью света», от динамического торсиона, который (в соответствии с астрономическими наблюдениями Козырева) может двигаться, как раскручивающаяся волна, в эфире с несоизмеримо большей скоростью.
Реальность существования «торсионной физики» — информация, переда-ваемая через эфир из более высокого измерения, аналогично невидимым и намного более быстрым звуковым волнам, что можно сравнить с «рябью на воде в луже» — меняет все (рис. 10).
Наблюдавшиеся ДеПалмой странные эффекты «ОД-поля», окружавшие вращающиеся гироскопы и каким-то образом влиявшие на спин других вращающихся объектов, даже находящихся в других комнатах, а также не менее загадочные «не-ньютоновские маятниковые аномалии», открытые нобелевским лауреатом д-ром Моррисом Алле во время полного солнечного затмения в Париже в 1954 г., — все это имеет идентичную основу — модификацию фундаментальной общей теории относительности Эйнштейна.
Если Эйнштейн и Картан являются «крестными отцами» существующей торсионной теории, то живший позднее русский астроном, д-р Николай Александрович Козырев — «главный архитектор» этой новой науки.
Советский астрофизик Козырев получил мировую известность в 1958 г., когда при помощи спектрограмм обнаружил выбросы газа на Луне (признак того, что она в определенной степени все еще геологически активна).
Параллельно с основной астрономической деятельностью, без привлечения внимания, за Железным занавесом Козырев в течение 33 лет проводил лабораторные исследования «вращения вращения».  Эта работа велась совершенно независимо от почти идентичной, такой же кропотливой работы ДеПалмы на Западе. Указывая на точку входа в свою «новую физику», Козырев в 1963 г. писал:
«...Интересно, что даже на такой конкретный вопрос — почему светят Солнце и звезды, т.е. почему у них нет температурного равновесия с окружающим пространством — нельзя дать ответ в рамках известных физических законов...»
В конце концов все эти ученые — ДеПалма, Козырев, и Хогленд, которьг разделяли полмира и совершенно разные идеологии — независимо друг от друга подтвердили один и тот же необъяснимый феномен, связанный с «вращением в результате которого появляется аномальная энергия во всех вращающихся объектах — энергия, каким-то образом появляющаяся, по словам Козырев вопреки известным физическим законам».
Многочисленные лабораторные демонстрации этой физики, проводившиеся  Козыревым в течение 33 лет (и имевшие соответствующие аномальные результаты), спустя десятилетия вдохновили новое поколение русских физиков-математиков, таких как Шипов, на поиски теоретического обоснования этих разнообразный «торсионных феноменов». С уверенностью можно сказать, что без основной работы Николая Козырева современной бурно развивающейся области торсионной физики», которая основывается на его многолетних повторяющихся опытах, просто не возникло бы.
А без открытия трудов Козырева, по счастливому стечению обстоятельств сделанного Хоглендом в 2005 г., «гиперпространственная физика» по-прежнему не имела бы хорошего экспериментального и математического обоснования, которое теперь дает ей открытая «торсионная физика».
Удивительно, но — энергия и информация, существующие в более высоких физических измерениях, в трехмерном пространстве доступные только через физическое «вращение» масс, являются первоначальным источником идеи торсионных феноменов», которые наблюдал Козырев. В 1993 г. Хогленд был награжден  «Международной медалью Ангстрема за успехи в науке» за его роль в повторном открытии гиперпространственной физики, на которой построена оригинальная теория Максвелла. На основании всех приведенных сведений может сложиться впечатление, что теория гиперпространственной физики»— вкупе с соответствующими наблюдениями, проверяемыми прогнозами и успешными опытами — должна была наделать шуму в мире передовой теоретической физики. Невзирая на доводы редукционистов, Хогленд и Торан смогли создать четкую, продуктивную и фактически проверяемую модель реальности артефактов Сидонии. Эта модель содержит как минимум восемь специальных проверяемых прогнозов, часть из которых уже были подтверждены или опираются на начальные наблюдения. По всем правилам, этого должно быть более чем достаточно (как может показаться) для того, чтобы обычная наука хотя бы приняла всерьез идеи и их источник (Сидония).
Вместо этого, за исключением Фонда Ангстрема, тактикой реагирования было молчание.
Хогленд которого в свое время тепло принимали в различных программах и учреждениях НАСА, внезапно обнаружил, что после публикации работы по тетраэдальной математике его там уже не ждут. Казалось, его идеи приветствовались, пока не находилось реального средства проверить его гипотезу. Только когда Хогленд рискнул войти в царство гиперпространственной физики и решил придать ей такой же статус, какой имеет любая проверяемая теория, НАСА внезапно решило, что больше не может прислушиваться к его идеям.
В тот момент, когда мы вступили в 90-е, мы стали серьезно подозревать, что в этой картине что-то не так.